Варп — это зеркало, в котором кружится дым наших пылающих душ. Без нас в нем не было бы никаких отражений, никаких видимых узоров, никаких теней наших желаний. Когда мы глядим в варп, он смотрит в ответ. Он смотрит нашими глазами, той жизнью, которой мы его наделили.

Эльдары верят, что прокляли сами себя. Может, да, а может, и нет. Не важно, ускорили ли они свою гибель, или же возвестили о ней, они оказались обречены в тот миг, когда первый обезьяноподобный человек подобрал камень и с его помощью проломил брату череп.

Мы одни в этой Галактике. Наедине с кошмарами всех, кто жил, надеялся, неистовствовал и плакал до нас. Наедине с кошмарами наших предков.

Так что не забывайте эти слова. Боги не питают к нам ненависти. Они не кричат, требуя уничтожения всего, что нам дорого. Они — это мы. Наши грехи, что находят путь обратно в сердца, давшие им жизнь.

Мы — боги, и созданные нами преисподние — для нас самих.

Мы бежали от Детей Императора и бросили остальных умирать.

Нужно ли мне подробно описывать позор нового отступления? Правда, которую я пообещал говорить, состоит в том, что бегство уже не казалось чем-то постыдным. Мы бежали, чтобы остаться в живых, чтобы дать бой в другой раз. Мы не боролись за высшую цель, и никакая победа не стоила того, чтобы умирать за нее. Наши тела еще дышали, и это было все, чего мы желали. Я еще не поведал вам, как вообще пережил падение Просперо. Уверяю вас, после этого я уже не стыдился нового бегства.

Итак, мы бежали. «Тлалок» был выгодно расположен с самого начала сражения: он все еще находился ближе к границе шторма, чем «Зловещее око» и «Челюсти белой гончей». Корабли Сынов Хоруса и Пожирателей Миров подошли почти вплотную к разбитому остову, чтобы забрать свои катера, — но Ашур-Кай сразу же отвел «Тлалок» подальше от схватки, зная, что мы будем полагаться на канал. До нас добрался лишь один из кораблей Детей Императора, и пушки «Тлалока» отбили у него охоту к погоне. Нас взяли на абордаж, однако я не увидел никаких признаков того, что захватчики добрались до командной палубы.

Война в пустоте разворачивается по одному из двух сценариев. Оба неторопливы, степенны и ведутся терпеливо, несмотря на весь пыл и всю ярость.

Первый представляет собой работу на точно рассчитанной дистанции: корабли перестреливаются с невообразимых расстояний, щеголяя поистине математической красотой. Имперский флот редко ведет сражение с помощью дальнобойных орудий, отказываясь при этом от мощных бортовых залпов, однако подобное едва ли является чем-то неслыханным. Такая стратегия боя мешает проявить сильные стороны легионов и нелюбима большинством имперских капитанов, которые желают обрушить на врагов всю огневую мощь своих кораблей. Но, как я уже сказал, подобное случается. Эти битвы с применением математического прогнозирования и расчетов траекторий — сами по себе разновидность искусства, и в них можно одержать верх, лишь выведя из строя или уничтожив корабль противника. Чаще всего в них не бывает реального победителя, а одна из сторон предпочитает бежать.

Пока мы встречались с пленным пророком Фалька и старались уцелеть при внезапном нападении сардара, Ашур-Кай вел бой второго типа. Это схватки, где скрежещет металл, а надсаженные глотки раздают приказы, перекрикивая вой аварийных сирен. Жаркие и полные ненависти перестрелки с маневрами медленного разворота, массированным беглым огнем пушек с чудовищно близких расстояний и бортовыми залпами, которые с ревом уходят в пустоту, пока корабли проходят встречными курсами в вечной ночи. Между корпусами боевых звездолетов, словно ножи, мелькают абордажные капсулы, вонзающиеся в цель с яростными ударами металла о металл. Целые палубы, отведенные под орудийные батареи, содрогаются от ярости канонады.

Эти сражения можно выиграть, уничтожив вражеский корабль, но к чему впустую терять такой приз? Мы говорим о городах в космосе, которые создаются ценой тысяч жизней и миллионов часов на специализированных верфях с бригадами обученных техноадептов и армиями их рабов, зачастую с использованием технологий, ныне утраченных Империумом и его врагами.