— Ты ее не освободил? — спросил я Ашур-Кая. — Не дал ей сражаться, когда нас брали на абордаж? Брат, ты с ума сошел?

Альбинос сердито глянул на меня усталыми красными глазами.

— Меня занимали более важные вещи, чем развлекательные прогулки твоей убийцы.

Он развернулся и зашагал прочь. Меня чуть затронул барабанный пульс его ярости — сдержанной и почти рафинированной. Ему хотелось поговорить с Саргоном как провидцу с провидцем и извлечь из пророчеств Несущего Слово любые крохи истины. Ашур-Кай был восхищен этим хитросплетением судьбы и негодовал, что я не провел встречу так, как сделал бы он на моем месте.

Ко мне приблизилась Гира. Она обошла трон по кругу, а затем уселась подле меня. Ашур-Кай вернулся на свой балкон, управляя кораблем в согласии с Анамнезис. Леор и его люди удалились, куда им заблагорассудилось. Похоже, их устраивало любое место, лишь бы подальше от меня. Остались только я и моя волчица.

«Тебе не следовало спасать того, которого Ашур-Кай называет Огненным Кулаком. Он братоубийца, и ему нельзя доверять. Я вижу это в его сердце».

Я посмотрел на Гиру, опять оторвав взгляд от бурлящего шторма на экране.

«Убийство сородичей — наименьшее из прегрешений воинов легионов. Никто из нас не может утверждать, что не совершал этого».

«Слова смертных, — фыркнула она, — и оправдания смертных. Я говорю о более черных и глубоких предательствах».

«Знаю. Но я перед ним в долгу, как и перед Фальком».

Волчице было в точности известно, чем я был обязан Леору. Она присутствовала при падении Просперо. Тогда была ее первая ночь в обличье волка.

«Жизнь — это больше, чем старые клятвы, господин».

«Довольно странная мысль для связанного клятвой демона».

Я провел закованными в перчатки руками по ее черной шерсти. Волчица внутри нее ответила на ласку рычанием. Демон проигнорировал ее.

«Договор — это не клятва, — сказала она. — Договор ограничивает жизненную силу. Клятва же — это то, о чем смертные блеют и визжат друг другу в мгновения слабости».

Теперь она дышала, что делала редко. Тело волчицы было для нее одной из предпочтительных форм, не более того. Ей доставляли удовольствие смертоносность и символизм облика семейства собачьих, и не было никакого дела до имитации жизни.

«Гира, если бы Хорус Возрожденный ступил на планеты Великого Ока…»

Волчица вздрогнула, словно прогоняя озноб. Ее безмолвный голос сочился злобой.

«Пантеон разделяет твою тревогу по поводу такого перерождения. Жертвенный царь умер так, как ему было суждено умереть. Он не может восстать вновь. Его время прошло. Эра Двадцати Ложных богов окончена. Мы вступаем в Эру Рожденных и Нерожденных. Так есть, и так должно быть».

Я молчал, тщательно обдумывая ее слова. Она явно была не расположена к дальнейшим рассуждениям.

«Я пойду», — передала она низким рычанием, встала и, крадучись, двинулась прочь.

Экипаж мостика отшатывался от шагавшего среди них огромного волка-демона. Гира не обращала ни на кого из них внимания.

«Куда ты идешь?»

«К Нефертари».

С этими словами волчица покинула зал, оставив меня озадаченно пялиться ей вслед.

Следующим ко мне подошел Ашур-Кай. Он все еще сердился.

— Мы взяли пленных, — сообщил он.

Событие было таким редким, что стоило отдельного упоминания. Синтагма практически никогда не оставляла ничего живого.

— Семерых Детей Императора.

Прежде чем ответить, я некоторое время глядел на него.

— Было бы крайне полезно, если бы ты предвидел хотя бы тень того, что с нами сегодня произошло, пророк.