Он поглядел на меня — несмотря на уродовавшие лицо шрамы и швы, оба его темных глаза были не аугметической заменой, а теми, что достались ему при рождении. Приподняв бровь, а точнее, образовавшуюся на ее месте рубцовую ткань, он в искреннем замешательстве переспросил:

— Что?..

— Список мертвых, — повторил я. — Ты спросил, зачем я пришел. Вот зачем. Я пришел выслушать список мертвых.

Теперь они все смотрели на меня. Дуэлянты застыли. Сидевший на полу больше не бился головой о ящик позади себя.

Леор десятилетиями командовал Пятнадцатью Клыками и служил офицером в легионе во время Великого крестового похода. Он не стал оборачиваться к своим людям за подсказкой, однако я почувствовал, что он мысленно учитывает присутствие воинов. Леор знал, что его бойцы наблюдают за ним, за этой сценой, за тем, как он отреагирует. Но также я ощущал и паучье присутствие механизмов, затормаживающих его разум. Напряжение подтачивало здравый смысл, терпение и концентрацию, проталкивая по черепу боль вместо мыслей.

Молчание затянулось. Я чувствовал, как боль у него в голове усиливается, переходя от пощелкивания и искрящих замыканий к нарастающей пульсации. От этого его верхняя губа скривилась, совсем как у собаки.

— Скал, — произнес он. — Геносемя не извлечено. Аургет Малвин, геносемя не извлечено. Уластер, геносемя не извлечено. Эреян Морков, геносемя не извлечено…

Он перечислил всех, одно имя за другим. Все сорок шесть имен. Произнеся последнее: «Сайнгр, геносемя не извлечено», он умолк и посмотрел на меня с мрачным весельем во взгляде.

— Я занесу их имена в Погребальную Песнь корабля.

Погребальная Песнь была традицией Тысячи Сынов. Прочие легионы пользовались другими названиями, такими как Архив Павших у Пожирателей Миров или, в случае Сынов Хоруса, Оплакивание. Это были не просто перечни потерь, а летописи — почетные списки, драгоценные для легиона реликвии. На наших кораблях это обычно выглядело как свитки с записанными тушью именами и званиями.

— В архивы этого корабля? — спросил один из бойцов Леора.

— Я передам все записи первому же встреченному кораблю Пожирателей Миров.

— Хайон, нашему легиону мало дела до списков мертвецов.

— И тем не менее предложение остается в силе. Однако перечисленные сейчас воины погибли в битве, которая свела нас вместе. Мы несем общую ответственность. Их следует внести в Погребальную Песнь «Тлалока».

Пожиратели Миров переглянулись, а затем посмотрели на Леора. Леора, который только что передал мне список мертвых, как апотекарии в легионах традиционно передавали их командующим офицерам.

Между нами что-то промелькнуло: своего рода взаимопонимание. Ничего психического, ничего столь примитивного и очевидного. Но он кивнул, признавая это, и ударил кулаком без перчатки по моему нагруднику — что-то вроде жеста братского согласия.

— Возможно, у тебя все же есть хребет, колдун. А теперь убирайся отсюда и найди нам настоящих арсенальных рабов. Нам нужно, чтобы о нашей броне позаботились.

«Хорошо сработано, — прозвучал в моем сознании голос Ашур-Кая. — Они будут нам полезны».

«Мои мотивы не настолько холодны и циничны, провидец».

Леор оглянулся на своих братьев и продемонстрировал бронзовые зубы в неприятной улыбке.

— Мы останемся. Пока что.

Никто не стал спорить.

— Два вопроса, — произнес Леор. — Что ты намерен делать с Телемахоном?

Для секретов было уже несколько поздновато. С моей точки зрения, список мертвых скрепил наш союз.

— Я планирую проделать с ним нечто неприятное.

Пожиратели Миров обменялись хрюкающими смешками.