«Зачем ты идешь к ней?» — спросил я волчицу.

«А ты не можешь догадаться?» — снисходительно отозвалась она.

Она мельком обнюхала мертвое тело. Далеко не новое убийство. Старый труп, одна из брошенных игрушек Нефертари, прикованный к стене и подвешенный за лодыжки. На искаженном сером лице явственно застыла последняя предсмертная мука. Моя подопечная выдернула зубы мертвеца и вырезала руны чужих на его плоти, пока он был еще жив. Пока это еще был он, а не оно.

В восприятии Гиры мертвец почти не отличался от сковывавших его цепей или от стены, на которой он висел. В нем не было души, и потому он не представлял никакого интереса. Если я слишком долго глядел глазами волчицы, это зачастую приводило к мутным, тяжелым головным болям, пронизывавшим мой череп. Я чувствовал, что очередная из них уже на подходе.

Наверху висели еще тела. Нефертари имела обыкновение сковывать несколько жертв и подвешивать их в туннеле одновременно, чтобы их вопли эхом разносились в темном проходе от хребта судна до расположенных с другой стороны железных костей «Тлалока». Она называла это своей музыкой.

Разумеется, ей не требовалось карабкаться вверх-вниз, как людям из экипажа. Она могла украшать шахту туннеля связками своих жертв и потрошить их на досуге, не нуждаясь для этого в чем-то столь приземленном, как опоры для рук.

Некоторые из тел принадлежали людям, прочие располагались на разных ступенях эволюционной лестницы между чистокровным человеком и порождениями варпа. Шестеро — и мимо них Гира пробиралась, проявляя чуть больше любопытства, — были воинами Легионес Астартес. Захваченные в ходе старых рейдов пленники, отданные Нефертари в пищу.

Один из них таращился на мою волчицу гнилушками истлевших серых глаз. Гира вошла в соседнюю тень, даже не удосужившись обнюхать тело.

Наконец она беззвучно выскользнула из темноты наверху шахты подъемника, в истинное Гнездо. Огромный зал с куполом был закрыт внешними защитными пластинами. Толстая чешуйчатая броня полностью перекрывала вид Пространства Ока снаружи. Помещение могло освещаться исключительно с дозволения Нефертари. В эту ночь все было погружено во мрак.

Гира, крадучись, двинулась вперед, изучая столы, которые на самом деле были стойками, и стены комнаты, на самом деле — тюрьмы. Затем она взглянула вверх, на горгулий и других гротескных тварей, лепившихся к скелетообразной конструкции и злобно глядевших вниз, скалясь и распахивая пасти в беззвучном крике. Целая орда статуй из темного камня, недовольных присутствием волчицы.

Она не видела Нефертари. Не чуяла ее. Не чувствовала. Все вокруг смердело гниющей плотью и кровью, но Гира слышала неподалеку дыхание раненого животного. С этого можно было начать. Волчица пошла дальше, выслеживая и выискивая.

«Будь осторожна».

«Ты не понимаешь, о чем говоришь, господин. Она никогда не причинит мне вреда».

На одной из стоек впереди колыхалось пламя души — мерцающая белая аура, запятнанная трепещущими прожилками страха. На столе лежал скованный, жалкий в своей слабости человек. Задыхаясь, он молил о помощи. От него несло кровью, потом и стыдом, а аура переливалась полосами длительной агонии. На нем были остатки формы с инженерной палубы.

Гира подошла к пленнику, наблюдая, как человек дрожит на холоде. Тот нечленораздельно вскрикнул, протягивая то, что осталось от его руки, и волчица обнюхала открытые раны. Внутреннее кровотечение. Разрывы органов. Кем бы ни был раненый, он уже ушел слишком далеко, чтобы впредь принести хоть какую-то пользу.

Зверь медленно двинулся по кругу. Гира шла по охотничьим угодьям другого хищника, и теперь инстинкт брал в ней верх над прежними заверениями.

Нефертари была неподалеку. Жилы симпатической связи тянулись между искаженной болью аурой узника и ее собственной огненной душой, уходя в глубь помещения.