– Шо за дела? – искренне удивился Фитиль. – Идите к нам, вместе веселее.

– Умирать веселее, да? – проворчал Артюхов.

– А я вам под страхом смерти приказываю взять вещмешок и надеть его на плечи, – визгливо потребовал у кого-то Никольский.

Да шо ж там такое? – возмутился Фитиль и отправился разбираться.

Ситуация прояснилась быстро. Оказывается, особист набил вещмешок обломками «когтей», а также запчастями к ним, и подбил Толстого с Артюховым, чтобы они транспортировали эту ношу. На крышу вещмешок с грехом пополам взгромоздили, но дальше Артюхов отказался иметь с ним дело по причине того, что плохо умеет плавать, и теперь Никольский пытался заставить американца.

– Не, ты точно малахольный, Динэр! – вынес свой диагноз Фитиль. – В нём же пуда два, не меньше, в этом мешке. Положь и запомни место. Если выберемся, то потом обязательно вернёмся.

Особист, скрепя сердце, согласился расстаться с сокровищем, и с чужой помощью перебрался на общую крышу. Там Фитиль изложил план спасения. Во-первых, следовало дождаться, когда прекратится ток воды, затем разведать – достаточно ли размыло сотворённую особистом дырку в потолке, чтобы через неё человек мог подняться на поверхность.

Они стали ждать, а вода всё прибывала и прибывала. Часа через полтора она почти достигла верхнего свода, оставив воздушный «пузырь» сантиметров в сорок, не больше. В этом «пузыре» выжившие плавали вперемешку с мертвецами. Агпа в смерти ещё больше, чем при жизни, походил на обезьяну. Герман вначале отталкивал от себя его тело, а потом смирился с таким соседством. Периодически постанывал Никольский. У него, судя по всему, были сломаны рука, нога и несколько рёбер. Другие держались неплохо. Герман беспокоился за Артюхова, но тот, прямо говоря, удивил – дрожа всем телом и хлюпая носом, взялся излагать свои гипотезы. Будто находился не в затопленном подземелье, а в Москве, в археологическом филиале.

– Я прямо вижу эту картину, – вещал он с жаром. – Самый сильный хазарский воин в прочных доспехах, на руке его – «когти». А вокруг – другие, с большими щитами: они прикрывают силача от врагов. А тот, знай себе, машет из стороны в сторону. А если его сразит стрела, то появится другой и подберёт «когти».

– Та пара аппаратов, которая была здесь, в подземелье – ведь это не хазарские «когти»? – выбивая дробь зубами, вымолвил Никольский. – Хазары дальше могилы великана не спускались, ведь так? Там, в могиле, они и добыли свои «когти». Спрашивается, где это оружие сейчас?

– Скорее всего, унесли те, кто запечатал могилу – византийцы! – пояснил Артюхов.

– Кажись, пора отправляться на разведку, – жизнерадостно провозгласил Фитиль.

Отправили Слюсара. Кому же ещё по плечу подобная задача, как не человеку, дважды переплывшему Волгу? Потекли минуты ожидания.

– Послушайте, но если он выплывет на поверхность, станет ли возвращаться за нами? – высказался Никольский.

– Станет! – отрезал Фитиль.

Иван-Абрам вернулся через полчаса. Он не поднимался на поверхность, зато видел большое светлое пятно в том месте, где Никольский скрестил «когти» с немцем. Самое опасное место – зал с «остаточными явлениями» – пловец преодолел легко: по его словам, в воде завихрения полей были хорошо видны.

Двигаться решили в следующем порядке: Фитиль и Слюсар заботятся о Никольском, остальные помогают друг другу. Погрузившись во тьму и удушье, Герман вначале потерял ориентацию и почти запаниковал, хотел вернуться в спасительный воздушный «пузырь», но вдруг заметил путеводный свет водонепроницаемого фонаря Фитисова.