Повернув в указанном месте, машина запрыгала на ямах, но автомобилистка и не подумала ехать медленнее. Даже не поведя бровью, она без опаски, сходу форсировала ядовито-зелёную вековую лужу, затем перевалила через рыхлый песчаный бугор и, наконец, покатила по лишь слегка обезображенной колеёй дороге. Скоро эта дорога уткнулась в самодельный шлагбаум с жестяной табличкой: «Цимлянская археологическая экспедиция. Посторонним въезд и вход воспрещён!».

Ничтоже сумняшеся, мужчина вышел и поднял шлагбаум, после чего «Победа» продолжила путь. Впереди показалась обширная площадка, где расположилось с десяток вагончиков-теплушек. Людей в этом жилом городке оказалось не густо – лишь один бородатый молодец в поварском колпаке и белом фартуке возился под брезентовым навесом у большого дымящегося котла, да дебелая рыжая девка колола дрова неподалёку. «Победу» бородач увидал издали. Оставив своё занятие, он настороженно наблюдал за приближением незнакомой автомашины. Когда же та остановилась, и из салона показался мужчина с трубкой в зубах, повар сорвался с места и, радостно улыбаясь, поспешил навстречу.

– Здравия желаю, товарищ Крыжановский, – заорал он восторженно. – Поверить не могу, за годы вы совсем не изменились, вот только трубка и этот заграничный костюм. Всё вокруг столь стремительно меняется, представляете, даже название теперь другое: была Цымлянская, а теперь стала Цимлянская. Но вы всё тот же, как в сорок втором…

– Зато тебя не узнать, Иван-Абрам, – обрадовано воскликнул прибывший. – Бородища, что лопата!

– А-а, не обращайте внимания, – махнул рукой Иван-Абрам. – Во времена артистической молодости мне часто приходилось щеголять с наклеенной бородой. Достигнув зрелости, я решил обзавестись настоящей.

– Ностальгия по прошлому? – понимающе подмигнул Крыжановский.

– Вроде того… Нет, я всё ещё не могу поверить, что вы здесь!

Тут бородач увидел спутницу Крыжановского с дочерью и умолк, вытаращив глаза.

Герман привык к тому, как мужчины реагируют, когда впервые видят его супругу, поэтому спокойно сказал:

– Моя жена, Ева Конрадовна и дочь Елена.

– Ева Конрадовна, – заворожено прошептал Иван-Абрам, затем спохватился и, тщательно отерев руку о фартук, протянул её женщине.

– Слюсар Абрам Ионович, археолог, ассистент профессора Артюхова, – представился он скороговоркой.

Ева обворожительно улыбнулась при рукопожатии, а Герман спросил:

– А что Михаил Капитонович? Небось, с раскопок его магнитом не вытянуть?

– Так и есть, – энергично кивнул ассистент Слюсар. – Очень много работы, хоть зашейся. Сами понимаете, нужно до холодов успеть вывезти все находки, а их вагон и маленькая тележка. Кстати, сами-то вы по делу приехали, или как?

– В отпуск, – улыбнулся Герман, покосившись на подошедшую к ним рыжую девку, что прежде колола дрова. – Решил прокатить семью по нашим старым местам, другой возможности побывать здесь уже не представится…

– Ну да, конечно, – улыбнулся в ответ ассистент. – А затем строгим голосом добавил: – Галка, а ну, живо лети за Михал Капитонычем, скажи, к нему старый университетский приятель приехал, Герман Иванович.

Ни слова не говоря, Галка бросилась бежать, смешно раскидывая в стороны полные ноги

– Вон как она у тебя вышколена, – захохотал Герман.

– Уважает, – с пафосом ответил Слюсар. – Но что это я… Растерялся совсем… Вы это, пожалуйте за стол. Кулеш пока не готов, так мы чайку сообразим.

Он нырнул под навес, а семейство Крыжановских расположилось за длинным самодельным столом на лавках.