– Что, Герман Иванович, сидим, размышляем, зачем товарищу Берия понадобилось отзывать из Гималаев такого крупного специалиста по обезвреживанию гитлеровских прихвостней, тянущих свои хищные руки к тайнам древнего Востока? – поинтересовался нарком.

– Так точно, – хрустнув сушкой, признался Крыжановский. – И, как я понимаю, дело архиважное, поскольку им занимаетесь вы лично, а не мой непосредственный руководитель или же начальник первого управления.

– Дело, действительно, серьёзное, но наша встреча… Признаюсь, отчасти продиктована и ностальгией по старым добрым временам, когда не было войны, а мы с вами сидели у меня на даче, пили вино и любовались иллюминацией в саду… Помните тот костюм, что построил для вас гениальный портной Ефим Израилевич Линакер?

– Ещё бы, – тускло сказал Герман.

– То был его последний костюм. Узнав о гибели внука, старик больше не мог творить. Он умер на следующий год.

– А ваша трость спасла мне жизнь – ею я убил в поезде Пендлтона, – Герман решил увести разговор к менее тягостной для себя теме.

– Да-да, Мерлин доносила об этом вашем подвиге. Кстати, знаете, что немцы сделали с трупом Пендлтона? – хитро прищурился нарком.

– ???

– Они его поместили в формалин и хранят в каком-то из своих музеев. Вот победим Гитлера, войдём в Германию, непременно постараюсь взглянуть.

– А я его и без того до сих пор часто вижу во сне этого урода, – скривился Герман.

– Понимаю, – мягко улыбнулся Берия. – Что же, в таком случае предлагаю покончить с воспоминаниями и перейти к делу.

Крыжановский не возражал. Нарком поднялся из-за стола и отправился обходить кабинет.

– Думаете, интересы вашего друга Гильшера ограничиваются только Гималаями? – начал он риторически. – Как бы не так! Его эмиссары теперь пожаловали и в СССР.

– Лапландия! – встрепенулся Герман.

– Вах! – всплеснул руками Берия. – Посмотрите-ка, прямо какой-то Рикки-Тикки-Тави, почуявший Нагайну. Нет, не Лапландия, а Сталинград. Точнее, Хазарский каганат, который некогда существовал в тех землях. В университете проходил про каганат?

Крыжановский нахмурился – к вящему стыду, его познания о хазарском царстве действительно ограничивались университетским курсом.

– Песаха досточтимого знаешь? А про «когти» этого Песаха слышать не доводилось? – продолжал допытываться Берия.

Герман нахмурился ещё больше – он совершенно не представлял, о ком или о чём идёт речь.

Нарком пронаблюдал за реакцией собеседника, а затем поведал примерно то же самое, что неделю назад рассказывал Сталину. С некоторыми, впрочем, дополнениями:

– Эх, к сожалению, наши растяпы не уследили за пленным фашистом – два дня назад он взял и покончил с собой: раздобыл где-то осколок стекла и вскрыл вены. А для верности ещё и горло перерезал. Таким образом, многое в этой истории пока остаётся невыясненным. Главное, неизвестно, что оно такое, эти «когти» и где именно копает «Аненербе». Пленный упоминал хазарскую крепость Саркел, но, оказывается, наша наука не имеет на сто процентов ясного представления, где этот Саркел находился. В общем, вас вызвали из Гималаев для того, чтобы поручить всё выяснить и добыть объект, называемый «когти досточтимого Песаха». В сложившихся условиях лучшей кандидатуры не сыскать – ведь вы профессиональный охотник на оккультистов-агентов «Аненербе» и их тибетских прихвостней. Переправитесь через линию фронта в тыл противника – не один, конечно, в составе разведгруппы, и поохотитесь всласть.

– А если окажется, что эту штуковину физически невозможно доставить? – спросил Крыжановский.