– Ты не знаешь Майкла, – сказала Джуди. – Он хочет все это взять да и выкинуть. Мне кажется, он ненавидит Уэстерхолм. Он хочет бросить все и переехать жить в трущобы. Ему нравится посыпать голову пеплом. Он ненавидит все красивое.

 – Он болен? – спросила Пэт. – Ты сказала что-то о горе и болезни.

 – Война поселилась внутри него. Он носит в себе смерть, видит весь мир перевернутым. Единственный человек, который дорог ему здесь, это девочка, которая умирает от рака. Он носится с ней, достает ей книги, выдумывает разные предлоги, чтобы навестить ее. Все это ужасно, ведь он так заботится о ней, потому что девочка умирает. Потому что она, как Робби. Наш милый Робби. – Джуди снова плакала. – Я тоже любила сына, но когда он умер, заставила себя забыть обо всем, сказала себе, что должна оставить это позади и жить дальше. О, боюсь, ты никогда не простишь мне, что я позволила себе так распуститься.

 – Конечно же прощу, да здесь и прощать нечего. Ты расстроена. Уж не хочешь ли ты сказать, что Майкл страдает от какой-то болезни, связанной с Эйджент Оранж?

 – Ты жила когда-нибудь с врачом? – Джуди нервно рассмеялась. – Если бы жила, то знала бы, что доктора невозможно заставить сходить к доктору. Майкл нездоров, но это все, что я знаю. Он и не думает сходить обследоваться. Он как какой-нибудь упрямый старик – ждет, пока само пройдет. Но я-то знаю, что это. Это Вьетнам! Это Я-Тук! Он проглотил Я-Тук, он разжевал его, он его выпил, как выпивают яд, и теперь все это пожирает его изнутри. Но Майкл предпочитает обвинять меня во всех своих проблемах. – Джуди сделала паузу и попыталась взять себя в руки. – И как будто всего этого мало, еще анонимные звонки. С тобой когда-нибудь бывало такое?

 – Что-то было пару раз. И Гарри имел привычку звонить мне после того, как я заставила его съехать с моей квартиры. Он никогда не назывался, просто дышал и дышал в трубку, видимо надеясь, что во мне проснется жалость или что-нибудь в этом роде.

 – Может, это Гарри звонит мне? – Джуди издала сдавленный звук, который, очевидно, должен был изображать смешок.

 6

 Всю дорогу к дому Пумо Мэгги преследовало предчувствие, что что-то не так. У самого выхода из метро ее окружила толпа подростков. Приплясывая, они кричали наперебой:

 – Пойдем со мной, косоглазая малышка. Мы хорошо проведем время. Я покажу тебе, как это делается.

 Они были всего-навсего изнывающими от безделья юнцами, которые боялись женщин, чтобы заговаривать с ними по одному, но Мэгги вдруг испугалась и не нашла ничего лучше, как поглубже засунуть руки в карманы, отвернуться и идти прямо вперед. Вокруг подростков висел в воздухе запах марихуаны. Где же Пумо? Почему он не отвечал на телефонные звонки? Один из подростков продолжал тараторить:

 – Посмотри на меня, посмотри на меня, посмотри на меня!

 Мэгги повернулась и одарила его таким взглядом, что парень даже попятился.

 Остальные подростки шли за ней примерно с квартал, бормоча и выкрикивая что-то невразумительное. Стало очень холодно, ветер обжигал лицо Мэгги. Уличные фонари освещали тротуар зловещим желтым светом.

 Мэгги требовалось время, чтобы обдумать предложение Генерала Она не должна отвергать его, не обдумав как следует, возможно, она вообще не должна отвергать его. Может быть, Генерала удастся уговорить согласиться, чтобы она поступила в медицинский колледж здесь в Нью-Йорке, если только ее примут в какой-нибудь из них Если Мэгги будет студенткой, у нее будет своя комната где-нибудь на Вашингтон Хейт в Бруклине; если она будет занята больше, чем пятеро владельцев ресторана, если Пумо увидит, что у нее своя жизнь что ж, тогда он не сможет винить ее в том, что приходится готовить самому.