– Все совсем наоборот. Это ты ненавидишь меня.

 – Мы женаты уже четырнадцать лет, и мне лучше знать, что я чувствую.

 – И я тоже знаю, что испытываю. Могу и тебе рассказать, как ты заставляешь меня чувствовать, только вряд ли поверишь.

 – Тебе не надо было отправляться в это сумасшедшее путешествие. И нам обоим нужно было остаться дома вместо того, чтобы тащиться в Милберн с Гарри. После этого все стало еще хуже.

 – Ты всегда хотела, чтобы я никогда никуда не ездил. Ты считаешь, что я убил Робби, и хочешь, чтобы я вечно оставался здесь и продолжал платить за это.

 – Забудь о Робби, – остервенело завопила Джуди. – Забудь его! Он мертв!

 – Я пойду с тобой к психотерапевту. Слышишь? Мы оба должны пойти туда. Вместе.

 – Знаешь, кому действительно нужен психотерапевт? Тебе! Это ты болен, а не я! Наш брак был вполне удачным, пока ты не уехал.

 – Пока не уехал куда? – Майкл повернулся, вышел из кухни и молча поднялся по лестнице.

 Он долго лежал без сна, вслушиваясь в темноту. Из кухни слышно было, как открывают и закрывают шкафы. Наконец Джуди поднялась по лестнице. К удивлению Майкла, она шла в направлении спальни. Джуди заглянула в дверь.

 – Я только хотела сказать, хотя и знаю, что ты не поверишь, что я действительно хотела, чтобы этот день был для тебя особенным. Я хотела  сделать его для тебя особенным.

 Даже в темноте ему было видно выражение гнева, отвращения и недоверия на лице жены.

 – Я лягу спать в комнате для гостей. И не уверена, что мы по-прежнему состоим в браке, Майкл.

 Примерно с полчаса Майкл пролежал без сна, закрыв глаза, затем оставил попытки уснуть и вновь открыл Генри Джеймса. Книга была как бы чудесным садом, на который Майкл смотрел, стоя посреди помойки. По помойке бегали крысы, ковырялись среди мусора грязные чайки, а в саду мужчины и женщины, окруженные ореолом интеллектуальной утонченности, кружились в неподражаемо красивом танце. Пул спускался и спускался с мусорной кучи к чудесному саду, но с каждым его шагом тот только отдалялся.

 5

 Майкл проснулся от звуков, доносящихся из ванной. Джуди принимала душ. Через несколько минут она зашла в комнату, обернутая в большое розовое полотенце.

 – Что ж, – сказала она, – мне надо идти на работу. Ты все еще настаиваешь на том, чтобы ехать в Нью-Йорк?

 – Я должен.

 Джуди достала из шкафа платье и покачала головой, давая понять что случай безнадежный.

 – В таком случае, у тебя вероятно не останется времени заехать ни в больницу, ни в офис.

 – Возможно, я заскочу ненадолго в больницу.

 – Возможно, ты заскочишь в больницу, а потом отправишься в Нью-Йорк.

 – Именно так.

 – Я надеюсь, ты помнишь, что я сказала вчера вечером.

 Джуди буквально сорвала платье с вешалки и метнулась в гардеробную.

 Майкл вылез из постели. Он чувствовал себя усталым и подавленным, но больше не казался себе ни актером, играющим роль, ни человеком, которого засунули в чужое тело. И тело, и грусть были его собственными. Он решил отвезти Стаси Тэлбот еще одну книгу и долго шарил глазами по полкам, пока не наткнулся на что-то подходящее.

 Прежде чем выйти из дома, Майкл спустился в подвал, чтобы заглянуть в чемодан, куда он положил после смерти Робби некоторые его вещи.