Это почти не было игрой, но все-таки одновременно было.

 – Я вижу, тебя она по-настоящему захватила. Майкл опустил книгу, чтобы убедиться, что Джуди по-прежнему играет, и увидел, что, конечно же, так оно и есть.

 – Ты, наверное, спутала меня с Томом Брокоу, – сказал он.

 – Я не хочу терять тебя, Майкл, – Джуди играла, но относилась к своей игре очень серьезно. – Отложи книгу.

 Майкл положил роман на тумбочку и обнял жену. Она поцеловала его. Он сделал вид, что ответил на поцелуй. Джуди просунула руку за резинку пижамных брюк и стала ласкать его.

 – Неужели ты действительно делаешь это?

 – Майкл, – пробормотала она. Через секунду розовая ночнушка отлетела в сторону.

 Майкл целовал ее с горячностью очень хорошего актера. На мгновение, поддавшись ласкам Джуди, его член напрягся, но, в отличие от своего хозяина, он не умел играть, так что все ограничилось одной секундой.

 Объятия Джуди стали крепче, она легла на Майкла сверху. Юмор ситуации улетучился, и теперь актерство Майкла отдавало лишь грустью. Некоторое время Джуди извивалась, осыпая поцелуями лицо и шею Майкла.

 Она дразнила Майкла языком, прижималась грудью к его лицу. ля успел забыть вкус сосков жены, какими маленькими и упругими они были. На какое-то жестокое, опасное мгновение Майкл вспомнил, как налились груди жены в первые месяцы беременности, и его плоть тут же отреагировала на эти воспоминания. Но тут Джуди изменила дозу, и Майкл увидел, каким холодным и безжизненным сделали ее тело настоящие чувства, которые испытывала эта женщина в отношении мужа. И возбуждение тут же прошло. Джуди долго старалась расшевелить мужа, затем отчаялась и остановилась, по-прежнему прижимаясь к Майклу. Руки ее дрожали.

 – Тебе же не нравится делать это, – произнес Майкл. – Скажи правду. Ведь тебе это отвратительно?

 Джуди пробормотала что-то нечленораздельное, голос ее звучал при этом так, будто разрывают на две половины шелковую материю. Затем она выпрямилась, стоя на коленях, и пребольно ударила мужа в грудь. Лицо ее было искажено порывом страсти, но в глазах светились лишь ненависть и отвращение. Затем она соскочила с кровати и ее маленькое, но довольно плотное тело метнулось в другой конец комнаты. Майкл попытался вспомнить, сколько раз за прошедшие четыре года он пытался со все возраставшим чувством натянутости и ожиданием неизбежной неудачи заняться любовью с этим телом. Наверное около ста раз – но только не в последний год. Джуди схватила рубашку и рывком нацепила ее на голову. Затем она выбежала, хлопнув дверью спальни.

 Майкл услышал, как Джуди мечется по гардеробной. Вот под ней скрипнул стул. Затем она набрала по телефону какой-то номер, судя по количеству цифр, местный. И швырнула трубку на рычаг с такой силой, что телефон забренчал почти как дверной звонок. Тело Майкла начало расслабляться и постепенно опять становиться его собственным телом. Джуди снова набрала номер, кажется тот же самый. Он услышал, как жена вздыхает, и представил ее лицо, напоминавшее неподвижную маску. Трубка снова ударилась о клавиши.

 – Дерьмо, – пробормотала Джуди. Затем она набрала чей-то более длинный номер, возможно Пэт Колдуэлл. После нескольких долгих секунд Джуди начала что-то говорить приглушенным, едва узнаваемым шепотом.

 Майкл вновь взял с тумбочки роман Джеймса, но обнаружил, что не может читать – слова как будто оживали и расползались по странице. Майкл вытер глаза и все прояснилось.

 Стренсер был на вечеринке в городском саду у скульптора по фамилии Глориани. Там собралось блестящее общество. Люди бродили по саду среди сияющих фонарей. Стренсер болтал с молоденькой американкой, которую все называли Малышка Билхэм и которая ему очень нравилась.