Лицо миссис Денглер исказила гримаса, которая позволила Майклу предположить, что ее посетили воспоминания о каком-то горе. Сам он чувствовал себя так, будто проглотил огонь.

 – Если бы они дали ему остаться дома, а не забрали, чтобы он воевал там с вами против... – Ледяной взгляд в сторону Мэгги. – Если бы не это, он мог бы сейчас работать в лавке, а я имела бы старость, которую заслужила. Вместо вот этого. Этого нищенского существования. Правительство украло его. Разве они не знали, для чего мы взяли его к себе?

 Теперь все они был объектом ее злобы. В лицо миссис Денглер опять бросилась кровь, сделав его пунцово-розовым.

 – После того, что они сказали, – произнесла миссис Денглер почти что про себя. – После того, что они сказали, это они убили его.

 – А что они сказали? – спросил Пул.

 В глазах миссис Денглер был лед, так что возникало желание поежиться, когда она смотрела на вас.

 Пул поднялся на ноги и вдруг понял, что у него дрожат колени. К тому же огонь, который он проглотил, до сих пор еще жег ему внутренности.

 Прежде чем Майкл собрался заговорить, Андерхилл спросил, не могут ли они осмотреть комнату мальчика.

 Старуха поднялась.

 – Они украли его, – сказала она, все еще глядя на Мэгги. – Все врали о нас.

 – Армия лгала, когда забирали Мэнни? – переспросил Майкл. В ответ на него бросили совершенно убийственный и презрительный взгляд.

 – Это была не армия, – сказала Хельга.

 – Так как насчет комнаты? – опять спросил Андерхилл миссис Денглер, вокруг которой, казалось, парило теперь белое морозное облако.

 – Конечно, – сказала она. – Вы посмотрите комнату. Никому Другому я бы не позволила. Идите сюда.

 Хельга повернулась и вышла из комнаты. Пул представил себе, как, заслышав ее шаги, разбегаются по своим норам крысы и прячутся по углам пауки.

 – Поднимемся наверх, – сказала миссис Денглер, направляясь по коридору к лестнице. Запах плесени и гнилого дерева был здесь особенно ощутим. Каждая ступенька лестницы скрипела, рядом с каждым гвоздем, которым был прибит линолеум, виднелось пятно ржавчины.

 – У него была своя комната, у него было все самое лучшее, – повторяла старуха. – Прямо рядом с нами. Мы могли бы поселить его в подвале. Мы могли бы поселить его в помещении за мясной лавкой, но место ребенка – рядом с его родителями. Это уж я точно знаю: место ребенка – рядом с его родителями. Понимаете? Яблоко от яблони недалеко падает. А так Карл мог все время следить за мальчиком. Здорового ребенка необходимо наказывать так же часто, как и хвалить.

 Коридор второго этажа был таким низким, что друзьям пришлось пригнуться. В конце коридора виднелось маленькое окошко, покрытое пылью, за которым можно было различить засыпанные снегом телефонные провода. Миссис Денглер открыла одну из двух деревянных дверей.

 – Вот комната Мэнни, – сказала она, вставая в позу музейного гида и пропуская друзей вперед.

 Это было все равно как войти всем вместе в уборную. Комната была размером примерно восемь на десять футов, и здесь было гораздо темнее, чем во всем доме. Пул потянулся к выключателю и нажал на него, но свет не зажегся. Затем он увидел шнур и пустую розетку, свисающие с потолка. Окно было забито досками и напоминало деревянный ящик. На какую-то секунду у Майкла мелькнула безумная мысль, что мать Денглера собирается захлопнуть дверь и запереть их втроем в этой крошечной комнатке без окон.