– Я не удивилась Тому, что случилось с Мэнни, – сказала она. – Он умер в грязи, как и его мать, разве не так? Карл всегда был слишком добр к людям.

 Друзья дошли наконец до лестницы.

 – А теперь идите, – сказала миссис Денглер, пробираясь мимо них к двери.

 Когда они застегивали пальто, коридор заполнился ледяным воздухом. Миссис Денглер улыбнулась им и ее белые щеки опять порозовели.

 – Жаль, что не могу поговорить с вами подольше, но мне надо возвращаться к работе. Смотрите, застегнитесь как следует.

 Друзья вышли наружу, на чистый морозный воздух.

 – Пока, – сказала в дверях миссис Денглер. – Пока. Пока. Да. Пока.

* * *

 Когда они сели наконец в машину, Мэгги сказала, что плохо себя чувствует и поедет в “Форшеймер”, ляжет в постель, а они пускай встречаются с друзьями Спитални.

 – Мне нужно время, чтобы оправиться, – сказала девушка, и Майкл прекрасно понимал, что она имеет в виду.

 – И вот так вырос Денглер, – задумчиво произнес Андерхилл, когда они ехали на север, к отелю, по замерзшим улицам.

 – Родители купили его, – сказала Мэгги. – Он должен был стать их рабом. Этот бедный маленький мальчик и его книжки про слона.

 – Что это она все несла? Кто эти таинственные “они”? И про какую-то ложь. Старуха так ничего и не объяснила.

 – У меня такое чувство, что мне придется пожалеть об этом, – сказал Андерхилл, – но как только мы закинем Мэгги в отель, отвези меня пожалуйста в главное отделение местной библиотеки. Это должно быть где-то довольно близко к нашему отелю. Мне надо кое-что посмотреть в газетах Милуоки. Эта женщина не объяснила слишком многого.

* * *

 За пятнадцать минут до назначенной встречи Майкл Пул припарковал машину на стоянке около “Полки Дог”. Это было длинное одноэтажное зданьице и выглядело оно так, будто должно было быть покрыто соломой и стоять в лесу где-нибудь в Германии, а не здесь, посреди грязной серой улочки, ведущей в ужасные Долины. Над головой Майкла красовался мост, который они проезжали когда-то, направляясь к Денглерам. В небе висели овальные стального цвета облака, вспыхивали зарницы, неоновые знаки, изображавшие пивные кружки, мигали в окнах баров.

 Пул толкнул дверь и вошел в длинный зал бара. Вокруг висел сигаретный дым, звучала громкая музыка. В глубине бара стояли двое мужчин в рабочей одежде и головных уборах. Белокурая официантка в обтягивающих джинсах и кофточке с глубоким вырезом разносила кружки пива и мисочки с попкорном по столикам, стоящим вокруг музыкального автомата. Вдоль стен стояли небольшие кабинки, в основном пустые. На полу под ногами хрустел песок, проспанная кукуруза, ореховые скорлупки. “Полка Дот” был баром для работяг, а вовсе не местный клуб со множеством огней и спокойной музыкой. Большинство мужчин одного возраста с Пулом наверняка побывали во Вьетнаме – ни одного нельзя было заподозрить в том, что он вместо этого учился в колледже. В первые несколько минут Пул чувствовал себя здесь как дома, впервые со дня их приезда в город.

 Он умудрился протиснуться на пустой место в самом дальнем уголке бара.

 – “Форшеймер”, – сказал он бармену.