– Что вы вспомнили?

 – Песню, – пояснила Мэгги. – Майкл рассказал о том, что сообщили ему хозяин дома в Сингапуре и стюардесса, и я поняла, что они слышали.

 – Хозяин дома в Сингапуре? Стюардесса? Пул рассказал о Лизе Майо и хозяине дома в Сингапуре,  где убили Мартинсонов.

 – Тот человек в Сингапуре слышал, как Коко напевает что-то вроде “рип-э-рип-э-рип-э-лоу”. И Лиза Майо слышала, как пассажир, сидевший рядом с Клементом Ирвином, бормотал что-то в этом роде. Они оба слышали одно и то же, но оба неправильно разобрали слова.

 – А я вспомнила, что это, – сказала Мэгги. – Песня слонов. Из “Варвара-короля”. Вот она – посмотрите.

 Пул передал через спинку сиденья книгу, которую взял из багажника своей машины.

 – Что это, черт возьми, такое? – удивился Мэрфи.

 – Таким образом Коко выбрал себе имя, – пояснил Андерхилл. – Думаю, есть и другие значения у слова “Коко”, но это главное.

 Мэрфи поглядел на страницу, на которой была открыта книга.

 – Так он получил свое имя?

 – Прочитайте слова, – посоветовал Пул и ткнул пальцем в то место, где была напечатана песня:

  “Патали ди ропата Кромда кромда рипало Пата пата Ко ко ко”

 Мэрфи прочитал слова.

 – И тогда мы все поняли, – продолжал Майкл. – Это был Денглер. Наверное, мы знали задолго до этого. Мы, возможно, догадались, как только вошли в дом его матери.

 – Весьма серьезное обоснование для вашей теории, – сказал Мэрфи. – Рядовой первого класса Мануэль Ороско Денглер мертв с тысяча девятьсот шестьдесят девятого года. Армейская полиция провела опознание, результаты которого не подлежат сомнению. А после того, как тело опознали, его отправили на родину Денглера для захоронения. Не думаете ли вы, что его родители приняли бы чужое тело?

 – Его отец был уже мертв, а мать – сумасшедшая настолько, что вполне могла бы принять и тело обезьяны, если бы его прислали. К тому же тело было сильно изуродовано, а армейская полиция настоятельно посоветовала ей не сомневаться в результатах опознания, – сказал Пул. – Она наверняка и не взглянула на тело.

 – Так чье же это было тело? – спросил Мэрфи. – Какого-то там чертова неизвестного солдата?

 – Виктора Спитални, – сказал Андерхилл. – Первой жертвы Коко. Я написал для него заранее целый сценарий,  где как бы объяснил, что и как надо делать. Это была история, которую я называл тогда “Негодяй в бегах”. Денглер сделал так, что Спитални последовал за ним в Бангкок, убил его, поменял местами таблички с именами и подменил документы, убедился, что тело изуродовано в достаточной степени и никто никогда не опознает его, а затем испарился посреди заварушки.

 – Вы хотите сказать, что вложили эту мысль в его голову? – спросил Мэрфи.

 – Если бы я не рассказал эту историю, он бы придумал что-нибудь еще, – сказал Андерхилл. – Но я думаю, что он использовал мое имя именно потому, что это я подсказал ему способ убить Спитални и дезертировать. Он пользовался моим именем во многих местах и это породило самые ужасные слухи обо мне.

 – Но почему он это сделал? – недоумевал Мэрфи. – Зачем, как вы думаете, он убил этого Спитални? Чтобы дезертировать под чужой фамилией?

 Пул и Андерхилл переглянулись.

 – Это только часть его побудительных мотивов.