– Вы отлично работаете, – сказал Партридж, выходя из кабинета.

 – Мистер Партридж, а что сделал этот человек со своей комнатой? – закричал ему вслед Пул.

 Партридж обернулся к нему и нахмурился.

 – Пусть этот коп вам все расскажет.

 И он вышел, не потрудившись закрыть за собой дверь. Молодой детектив сделал это за него. Возвращаясь на свое место рядом со столом, он улыбнулся Мэгги. У детектива было приятное широкое лицо, под густыми усами сияли ослепительно белые зубы.

 Мэрфи угрюмо взглянул на Андерхилла, который сидел на стуле в складках своего огромного пальто, держа в руках шляпу.

 – Этот человек, конечно же, был здесь, чтобы опознать вас. Тимоти Андерхилл снял комнату в Христианском Союзе вечером того дня, когда в аэропорту был убит Клемент Ирвин. Кстати, в списках прибывающих в Америку за январь нет Тимоти Андерхилла, так что мы знаем, что он путешествовал под чужим именем. Мы, конечно же, закончили проверку, не дойдя до того числа, когда сюда прилетели вы трое вместе с Гарри Биверсом, потому что знали, что к тому моменту наш парень был уже здесь. – Лейтенант покачал головой. – Партридж позвонил нам, как только заглянул в комнату Андерхилла. И когда мы приехали туда, то сразу поняли, что нашли его. Оставалось ждать. – Мэрфи достал из среднего ящика стола какую-то папку. – Но после того, как мы прождали всю ночь, нам пришло в голову, что он, наверное, объявился сразу же после нашего приезда и увидел патрульные машины. Это означает, что мы разминулись с ним буквально на пару минут. Теперь взгляните на фотографии комнаты.

 Мэрфи достал из конверта несколько снимков, сделанных “поляроидом”, и передал их своему помощнику. Тот, опять улыбнувшись, подошел прямо к Мэгги и вручил ей фотографии.

 Мэгги тоже улыбнулась и передала фотографии Майклу, даже не взглянув на них.

 Стены комнаты выглядели ужасно – газетные вырезки и фотографии, наклеенные поверх каких-то беспорядочных полосок, намалеванных красной краской. На других фотографиях видна была висящая на стене черно-белая фотография Тино Пумо, вырванная из газеты. На третьей фотографии стало наконец можно различить, что же нарисовано красной краской. У Пула перехватило дыхание. Это было довольно грубое, но вполне понятное изображение голов и тел множества детей. Их грудные клетки были разорваны, головы висели на безжизненных шеях. Несколько детей были голыми, и на фотографии ясно видны были раны на их телах.

 На другой стене было крупными буквами намалевано: “СПЯЩЕЕ ГОРЕ, РАВНОДУШНОЕ КО ВСЕМУ” и “ЧЕЛОВЕК, ОТВЕРГАЕМЫЙ И ПРЕЗИРАЕМЫЙ, ЧЕЛОВЕК, ЗНАКОМЫЙ С ГОРЕМ”.

 Пул передал фотографии Андерхиллу.

 – Есть еще одна причина, почему я встречал вас в аэропорту, – сказал Мэрфи. Он достал из папки копию отпечатанного на машинке письма и передал молодому детективу. – На сей раз отдайте это, пожалуйста, доктору Пулу, Далтон.

 Далтон вновь обаятельно улыбнулся Мэгги и передал бумагу Майклу.

 – Полиция Сент-Луиса нашла это в его столе.

 Так вот как он убеждал журналистов приехать к нему – Гарри Биверс был прав. Пул очень медленно прочитал письмо:

  “Дорогой мистер Мартинсон,

  Я понял, что не могу больше молчать, скрывать правду о событиях, происшедших в деревне Я-Тук – в одном из мест дислокации частей Первого Корпуса...”

 До Майкла дошло, что Мэрфи говорит что-то о квартире Роберто Ортиза. Он поднял глаза. Лейтенант держал в руках еще один листок с печатным текстом.

 – Идентичен тому, что нашли у Мартинсона, если не считать того, что здесь он приглашает Ортиза по некоему адресу на.