– Конор, с тобой все в порядке? – спросил Майкл.

 Ответа не последовало. Остальные мертвы, а он один на один с Коко вне времени и пространства. Он лежит в луже крови своего товарища, а Коко кружит вокруг него, как стая птиц или летучих мышей.

 – Конор?

 – Я, – раздался голос Линклейтера, немного успокаивая Майкла.

 – Тим?

 Опять никакого ответа.

 – Тим!

 – С ним все в порядке, – прошептал голос. – Просто он молчит.

 – Тим, ты слышишь меня?

 Правую сторону тела Майкла пронзила горячая боль. Он потянулся рукой к тому месту, откуда она исходила. Крови не было, но в одежде был глубокий ровный разрез.

 – Я ходил на Маффин-стрит, – сказал он. – Я говорил с твоей матерью. Хельгой Денглер.

 – Мы называем ее Мрамор, – раздался шепот откуда-то справа.

 – Я знаю все о твоем отце – о том, как он умер.

 – Мы называем его Кровь, – теперь шептали с того места,  где Майкл в последний раз видел Конора.

 Пул все еще прижимал руку к боку. Теперь он чувствовал, как из дыры в пальто начинает сочиться кровь.

 – Спой мне песню слонов.

 Из разных концов комнаты послышался речитатив без мелодии, музыка, не похожая ни на что в этом мире, музыка Нигде, музыка Никогда. Иногда она звучала так, будто где-то далеко разговаривают или плачут дети. На стенах были нарисованы мертвые дети. Майкл ясно понял, что чьи бы голоса ему ни слышались, на самом деле он один на один с Коко, а весь остальной мир находится по другую сторону реки, которую никому еще не удавалось пересечь живым.

 Вместе с песней Коко Пулу слышны были шаги полицейских, удаляющихся вверх по лестнице. Бок тянуло и жгло, и он чувствовал, как кровь сочится сквозь одежду. Комната раздвинулась до размеров целого мира, и он был в этом мире один с Коко и мертвыми детьми.

 Наконец раздался голос Мэрфи, который, судя по потрескиванию, кричал в мегафон:

 – Мы во дворе. И останемся тут, пока трое заложников и ты не выйдут через дверь. Что нам делать дальше?

 – Ни одна часть животного не должна пропасть даром, – просипело что-то рядом с Майклом.

 – Ты хочешь, чтобы я сказал ему, что ни одна часть животного не должна пропасть даром? Но он все равно не услышит меня.

 – Он прекрасно тебя слышит, – вновь послышался леденящий душу шепот.

 Тогда Пул понял.

 – Это было девизом мясной лавки, так? “Агнец Божий Денглера”. Держу пари, это было написано прямо под названием: “У нас ни одна часть животного не пропадает даром”.

 Внезапно умолкли и голоса полицейских, и крики детей, и песня. Пул почувствовал, как зло сгущается, концентрируется в холодном мертвом воздухе вокруг его тела, и сердце его чуть не замерзло. Он услышал шорох тяжелых одежд – должно быть, Андерхилл двинулся к двери. Коко всадит в него свой нож еще раз, Майкл знал это. И на этот раз Коко убьет его. И срежет с черепа все лицо, как он сделал это с Виктором Спитални.

 – Ты думаешь, он убил твою настоящую мать? – прошептал Майкл. – Думаешь, что он назначил Росите Ороско встречу у реки и убил ее там? Я думаю, именно так он и сделал.

 Низкий голос произнес что-то непонятное где-то далеко слева от Пула. Это больше напоминало вздох.

 – Конор?

 – А.

 – Ты ведь тоже знал это? – Майклу хотелось плакать, но теперь уже не от страха.