Может быть, тогда его просто там не было? Умотал в пустыню. Охотиться на койотов.

А, может быть, где — нибудь там спрятавшись, наблюдал за нами?

Ужасно.

Теперь-то уж мне ни за что не уснуть, — подумал он.

Думай о чем — нибудь приятном. Думай о Бонни.

Нет! Я должен перестать думать о Бонни. Это ненормально».

Он услышал, что душ выключился.

Лейн закончила. «Ей понадобится минут пятнадцать, чтобы уснуть, — подумал он. — И тогда можно будет спокойно вытащить снимки.

Можно, раз я все равно не могу уснуть.

Нет.

Какой смысл? Она мертва. Она не оживет.

Может ожить. Когда я вытащу кол.

Бред собачий.

А что, если оживет?

Не оживет. Вампиров на свете не бывает».

— Вытащи и узнаешь, — раздался в его голове мягкий и дразнящий голос Бонни.

— Ты так хочешь? — спросил он ее.

— Очень.

— Думаю, это можно сделать. — Он присел на гроб и улыбнулся ей.

Это было странно. Он еще не вытащил кол, а она уже была живая, обнаженная и прекрасная, и разговаривала с ним.

— Как ты смогла ожить? — спросил он.

Она игриво улыбнулась ему.

— Вампирская тайна.

Так ты все — таки вампир?

— Я и не говорила, что нет.

— Не помню.

— Ведь ты хочешь меня, правда? — Она протянула из гроба руку и погладила его.

— Это все не так просто, Бонни.

— Но ведь ты хочешь меня?

— Если ты действительно вампир…

Бонни приподняла ноги, развела их в стороны и, согнув в коленях, перебросила их по обе стороны гроба.

— Ты хочешь меня, — сказала она.

— Я знаю, но…

— А я хочу тебя. — Она положила руки на груди и поглаживала их. — Вынь кол, и я буду твоя.

Но Ларри не хотел вытаскивать кол. Он жаждал ее, но ведь она призналась, что она — вампир. Он освободит ее, а дальше что?

— Я не буду пить кровь из тебя или из твоей семьи, — сказала она, словно прочитав его мысли.

— Откуда я знаю?

— Поверь мне. Вытащи его. — Голова ее приподнялась со дна гроба. Пока она растирала и массажировала свои груди, шея ее становилась все длиннее и длиннее. Тонкая и белая, она, извиваясь, поднималась вверх. Она наклонила голову к торчавшему колу и высунула язык, длинный, розовый, влажный. Он обвился вокруг древка. Затем соскользнул вниз, туда, где кол входил в грудь.

Ее щека лежала на гладкой коже над грудями. Она посмотрела на Ларри и улыбнулась.

— Вытащи его, — попросила она опять, умудряясь каким-то образом говорить, несмотря на высунутый язык.

Ларри смотрел не дыша, с бешено колотившимся сердцем.

Язык Бонни, обвившийся вокруг древка, постепенно поднимался кверху. Затем она широко открыла рот и начала сосать тупой конец кола.

«Она собирается высосать его из себя, — догадался Ларри. — Будет хорошо, если она это сделает сама. Поскольку я не…»

— Попалась! — раздался голос незнакомца.

Голова Бонни дернулась вверх, глаза засверкали от ярости. Своей длинной шеей она напоминала Ларри кобру, поднимающуюся под звуки дудочки факира. Ее голова повернулась на звук голоса.

Ларри посмотрел тоже.

На незнакомце была надета темная монашеская сутана. Низко надвинутый капюшон скрывал лицо.

— Урия? — спросил Ларри.

— Не позволяй сатане обмануть тебя, — проговорил незнакомец.

— Убей его, Ларри, — сказала Бонни низким, спокойным, но в то же время требовательным голосом.