– Спасибо, брат! – прошептал он и, слегка пошатываясь, зажег сальный огарок в фонаре стражника, который так и простоял все это время у стола, никем не замеченный. С какой стати Ферранте обратил бы внимание на столь привычный и незатейливый предмет, один их тех, какие выдавались всем его солдатам? Тейр задул остатки восковых свечей и выскользнул из комнаты, как мог бесшумнее, и запер за собой дверь. «Как-нибудь я сумею вернуться, Ури. С планом действия. С аббатом. С войском».

Тейр не сразу сообразил, куда ему повернуть в коридоре. Он осторожно прокрался вверх по узкой лестнице, напрягая слух, чтобы уловить подавленный вздох или шорох движения поджидающего в засаде стража. В коридоре, ведущем к темницам, не оказалось ни одного. Лестница вилась вверх, в замок, как змея Вителли. В глубоком мраке наверху Тейр наткнулся на крепкую дубовую дверь. Она, конечно, была заперта. Он спустился назад в коридор с темницами.

Тут раздувшийся мочевой пузырь подсказал ему, что делать. Судя по едкой вони, темное местечко в конце этого коридора и до него использовалось как отхожее место. Там Тейр и облегчился, стараясь, чтобы струя поменьше журчала. Потом задул фонарь, прошел на цыпочках дальше по коридору, растянулся на каменном полу, подсунул руку под голову, закрыл глаза и притворился спящим. И пока он ждал, чтобы его нашли солдаты, в его воображении кружился причудливый хоровод событий этой ночи. Он начал повторять про себя свой рассказ, но его мысли канули во тьму.

Бешеное ругательство разбудило Тейра. Он заморгал. Тело ныло от холода и жесткости камня, он попытался встать, и его свела судорога. Нога в сапоге пнула его, хотя и не очень сильно.

– Что? Кто? – сипло повторял Тейр в растерянности, которая была притворной лишь наполовину. Он и вправду заснул. Над ним с фонарем, свирепо хмурясь, стоял сержант. На его голос прибежал солдат, размахивая обнаженным кинжалом. Тейр чихнул.

– Откуда ты взялся? – сурово спросил сержант. – Где ты был?

Тейр так расчихался, что у него достало времени привести мысли в порядок.

– Матерь Божия! – просипел он с чувством. – Мне такой жуткий сон приснился! – Он сел, протирая глаза. – Я… я заснул? Виноват, я же обещал посторожить… Помешанный, он же не выбрался опять?

Тейр вцепился в сапог сержанта.

– Нет.

– А-а! Чудесно. Слава тебе. Господи. А то я уже…

– Что ты уже?

– Я уже подумал, что все было на самом деле. Что мне не снилось. А какой час?

– Скоро рассветет.

– Да не может быть! Я только что сходил поссать в конец коридора.

– Ты исчез. Тебя всю ночь нигде не было.

– Да нет же! Вы раздавали ужин узникам. Я сбегал в конец коридора и шел обратно. Слышал, как звякали ведра. А потом… потом…

– Что потом?

– Меня вдруг сморила страшная усталость. Будто на меня что-то нашло, ну я и прилег здесь на минутку. И мне приснился этот чудной сон, и тут вы меня разбудили.

Стражи тревожно переглянулись.

– А чего тебе приснилось, литейщик? – спросил солдат.

– Помешанный кастелян скинулся нетопырем прямо у меня на глазах. А потом и меня превратил в нетопыря. Мы полетели на юг. В Рим. Глупость какая! Я же никогда в Риме не бывал. – Тейр ошеломленно провел рукой по волосам. – С воздуха нам было видно все. Факелы, отражающиеся в Тибре… Папа в белоснежном одеянии стоял на балконе огромного дворца. Кастелян все еще в облике нетопыря, с нетопырьими ушами… только лицо у него было человечье… опустился на плечо его святейшества и зашептал ему на ухо. А папа зашептал ему и коснулся его своим кольцом.