– Господи Боже! – сказал Тейр изумленно. – Вот уж не знал, что у вас тут водятся кобольды.

– В холмах к западу от города их порядочно, – сообщил призрачный голос Бенефорте, словно поддерживая беседу, что совсем уж наводило жуть.

– А я думал, они обитают в пустынных горах, а к человеческим городам и близко не подходят.

– Вообще-то это так. Но их притягивает магия. Одно время у меня в доме их было целое нашествие. Вылезли из недр у меня под домом, чтобы подглядывать, чем я занимаюсь в мастерской. Назойливы, вечно что-то перетаскивают с места на место, но пакостей не строят, если на них не нападают.

– Наши в Бруинвальде такие же, – согласился Тейр. Смутная фигурка мелькнула и укрылась за ножкой поближе к Тейру. Блеснули глаза-бусины.

– Я как-то изловил одного, – припомнил Бенефорте. – Заставил принести мне самородного серебра и бериллов. Он утверждал, что золота в здешней земле нет ни крупицы. В конце концов я его отпустил, а его родичи стали опасливее и держались от моей мастерской подальше. Больше они мне не досаждали.

– По-моему, их приманивает молоко. Ведь его у них под землей нет. То есть в наших горах. Иногда они крадут его из ведер, оставленных без присмотра, после того как коров или коз подоят. Ну, и кормилица в деревне – ей плохо пришлось, когда у нее нашли серебряные самородки. Обвиняли ее, что она их украла или спала с рудокопами, которые украли их из рудника. А она отвечала, что получала их от кобольдов за свое молоко.

– Молочко! – Донесся из-под ножки тонкий голосок, полный надежды. – Мы любим молочко!

– Я поставил молоко приманкой в мою ловушку для кобольдов, – согласился Бенефорте. – Дома у тебя они едят почти только хлеб из поганок, которые выращивают под землей возле своих селений. Молоко для них лучше вина. Мне не приходилось слышать, чтобы они крали вино.

– Моя матушка тайно ставит для них молоко в канун Дня Всех Святых, – признался Тейр. – С молитвой об избавлении от бед в руднике. Брат Гларус не одобрил бы. На следующий день плошка всегда сухая.

– Они плавают в каменной толще, точно человек в реке. Странно. – В голосе Бенефорте появилась и решительность. – Теперь я могу их видеть. Хотя мои глаза… Вижу все вокруг, вижу сквозь камень. С тех пор как сюда приехал Вителли, под замком все время болтается полдесятка обитателей каменных недр. Приехал и начал… свою деятельность. По-моему, он их тревожит.

«Вителли нас всех тревожит».

Из-за ножки высунулся палец-прутик, указывая на блюдце с молоком.

– Это не ловушка, господа хорошие? – раздался голосок. – Оно ведь вам не нужно, а?

– Молоко не мое, – ответил Тейр. – Так что пей, если хочешь. Вителли поставил его тут для змеи. Но не пеняй на меня, если оно отравлено.

– Вам требуется моя солонка, – самодовольно заметил Бенефорте.

Тейр взглянул на стол:

– Они забрали ее с собой.

Литое золото! Уж конечно, Ферранте поберег бы ее и без магических свойств.

– А нужна ли мне теперь соль, чтобы распознать… – задумчиво продолжал голос Бенефорте. – Глаза у меня широко открыты, и если я осмелюсь взглянуть…

Тейр ничего не увидел, но волоски у него на руках встали дыбом. Он ощутил чье-то присутствие возле блюдечка. Белая матовая поверхность пошла рябью.

– Вителли подмешал туда опиума, чтобы усыпить змею, – сообщил голос Бенефорте.