Тейр велел Тичу замкнуть один браслет оков на запястье стража, вывел его во двор, обмотал цепь вокруг столба и защелкнул второй браслет. Тейр не выпустил молота из рук, пока Тич не дернул за цепь, проверяя, держат ли браслеты, и лозимонец не ударился о столб. А Тич уперся в столб ногой и держал лозимонца так, чтобы Фьяметта могла засунуть ему в рот кляп. Тот косился на молот и не пробовал сопротивляться.

Фьяметта увела их назад на кухню.

– Садись на этот стул, – приказала она Тейру. – У Руберты была целебная мазь для ушибов. Бока у тебя… ну просто как у пегой лошади. И ребра сломаны?

– Не думаю. Не то я сюда бы не добрался! – Тейр очень осторожно сел.

Фьяметта рылась в шкафчиках, продолжая говорить:

– Эта скверная рана не заживет, если не стянуть края. Ну, хотя бы она выглядит чисто. Я не целительница, но шить умею. Если… если у меня достанет духа ее зашить, у тебя достанет духа потерпеть?

– Да. – Тейр проглотил стон-задаток.

– А, вот мазь! – Фьяметта вынырнула из глубин резного ларя, сжимая банку венецианского стекла. От светлой мази внутри исходил приятный аромат полевых цветов и свежего масла. Она бережно начала мазать бока Тейра. По ним разлилось теплое, снимающее боль онемение. – Я принесу мою рабочую шкатулку, если только лозимонцы ее не забрали.

Она поставила банку и выбежала из кухни. Тейр быстро подцепил большой комок мази, сунул руку под одеяло и намазал свой ноющий распухший пах. Ему сразу полегчало, и он удовлетворенно вздохнул.

– А чего ты не дал ей намазать тебя там? – хихикнул Тич, усаживаясь на полу.

– Это могло бы… принести больше вреда, чем пользы, – пробурчал Тейр, очарованный этой мыслью и обозленный, что она пришла в голову Тичу. Черт! Он же еще даже не поцеловал Фьяметту, даже не пытался. И вспомнил, как мучился из-за этого в замке, ожидая смерти. – Господи, у меня все тело болит.

Фьяметта вскоре вернулась, неся корзиночку с крышкой.

– Нам повезло! Я нашла кривую иглу, которой Руберта зашивает начинку в гусе, перед тем, как его зажарить.

– По-моему, замечательно, – сказал Тич со злоехидной усмешкой.

Тейр решил, что не стоит улыбаться, когда губы так болят.

– По-моему, тебе надо лечь навзничь на кухонном столе, – заявила Фьяметта.

– Как кладут гуся, – вставил Тич, но Фьяметта нахмурилась на него, удерживая смех, и он унялся.

Тейр влез на стол и улегся, пока Фьяметта вдевала нитку в иглу. Она внимательно рассмотрела два стежка, уцелевшие у конца пореза.

– Так я могу! – Решительно выпятив нижнюю губу, она глубоко вздохнула и воткнула иглу в край раны.

Тейр со свистом втянул воздух, вцепился в края стола и устремил взгляд в потолок.

– А как вы думаете, кто-нибудь придет проверить стража? – спросил Тич, встав и вытягивая шею, чтобы лучше видеть. Фьяметта тут же всунула ему в руки горящий огарок, чтобы он ей светил.

– До утра никто не придет, – ответила она, завязывая узелок. Шила она аккуратно, но куда медленнее лекаря Ферранте.

– Или вовсе не придет, – выдавил из себя Тейр. – Им не хватает людей, а все ценное из дома уже унесли. Разве что Вителли явится снова продолжить поиски. Он уверен… Ох!

– Прости.

– Шей-шей! Он уверен, что ваш отец спрятал где-то в доме тайные записи или книги о магии духов. Поэтому я и столкнулся с ними тут позавчера.

– Тайные книги? – Фьяметта сдвинула брови.