– Э… подождите минутку, – сказал он, взял фонарь и захромал во двор. Он вроде бы заметил там… ну да, из кучи инструментов под галереей торчал увесистый молот. Он принес его на кухню. – Для начала давайте-ка лишим его меча.

Для приманки он прошелся по половицам, следя за тем, чтобы не наступить ненароком на щель. И действительно, лезвие и проклятия вырвались из щели перед ним. Он поднял молот, такой привычный его руке, и ударил изо всех сил. Молот со звоном отскочил от лезвия, и Тейр чуть не потерял равновесия, вновь вцепился в соскальзывающее одеяло и, отупев от усилия, отдал молот Тичу, который сразу понял, что надо делать, и с восторгом принялся колотить по согнувшемуся лезвию, пока лозимонец тщетно старался выдернуть меч. Третий удар переломил лезвие. Грохот падения в подвале и новый залп ругательств, когда лозимонец упал на спину.

– Тейр, это ты чудесно придумал, – сказала Фьяметта несколько удивленным тоном. Тейр наморщил лоб: поменьше бы удивления, и похвала была бы слаще.

– Теперь мы на равных, – переводя дух, ухмыльнулся Тейр, размахивая кинжалом. – Давайте вытащим его оттуда!

– Погоди! – перебил Тейр. – Что у вас найдется, чтобы связать его?

Фьяметта задумалась, покусывая губы.

– Если они их не забрали… это не железо, не золото, не серебро… так может быть… погодите? – Она схватила фонарь и убежала. Лозимонец перестал стучать. Вскоре Фьяметта вернулась с длинной железной цепью на шее.

– Это оковы, которые мой отец делал для герцога. У них нет ключа. Их открывает заклинание.

– А вы его знаете? – спросил Тейр.

– Да нет… Я знаю, где оно записано в тетрадях батюшки, но их все забрали Ферранте с Вителли.

– А чтобы их запереть, заклинание нужно?

– Нет, просто защелкиваются. Они так устроены.

Тейр оглядел оковы, затем подошел к двери и посмотрел во внутренний двор, на опирающиеся на столбы каменные арки, которые поддерживали внутреннюю деревянную галерею.

– Ну хорошо! – Он вернулся в кухню и крикнул сквозь щель:

– Эй, ты! Лозимонец!

Ответом была злобная тишина.

– Нас здесь двое вооруженных мужчин (его рука сомкнулась на ручке молота) и очень рассерженная колдунья. Она хочет тебя поджечь. Если ты вылезешь и сдашься, не причиняя нам больше хлопот, я не позволю им убить тебя.

– Откуда мне знать, что ты не свяжешь меня и не прирежешь? – спросил грубый мужской голос.

– Даю слово, – ответил Тейр.

– А чего оно стоит?

– Побольше твоего. Я-то не лозимонец! – свирепо сказал Тейр.

Последовало долгое молчание, пока лозимонец, скорчившись в темноте, раздумывал над возможным выбором.

– Сеньор Ферранте с меня голову снимет за то, что я его подвел.

– Может, тебе потом дезертировать?

Лозимонец, ответил непристойным советом, который Тейр пропустил мимо ушей и тут же прошептал Фьяметте:

– Ты не могла бы… ну, немножечко его подогреть? Не поджечь по-настоящему, а просто показать ему.

– Попробую. – Фьяметта закрыла глаза. Ее нежные губы зашевелились.

Из-под пола донесся вопль и хлопки ладонями.

– Хватит! Хватит! Я сдаюсь.

Тейр предоставил Тичу и Фьяметте отодвинуть буфет с крышки подполья и встал над ней, занеся молот. Медленно, со скрипом крышка поднялась и лозимонец осторожно выглянул наружу. Седые волосы – крепкий мужчина, но уже далеко не юноша. В его курчавых волосах еще поблескивали алые искорки, от головы разило паленым.