Изменить размер шрифта - +

Я поднял руку, стараясь держать нож по возможности более ровно. Потом на мгновение прикрыл глаза, мысленно вознося молитву, и…

Хруст…

А-а-а-а… Ой-ой-ай!… Больно!… Как я ухитрился не заорать в голос и переполошить при этом всех вокруг? Я не знаю. Наверное, повезло.

Привыкай, Зуев, к слову «повезло». Теперь у тебя на руках больше нет ни единого кольца вероятности, и случайность снова точит на тебя свои острые зубки.

Повезло… Ха! Врагу бы не пожелал такого везения.

Вздрагивая от боли, я кое-как замотал руку несвежим бинтом и, судорожно сглатывая, уставился на свой отрубленный палец.

Теперь бы еще собраться с духом и выковырять из него колечко… Побыстрее бы. Ведь у меня еще остались кое-какие дела.

Соберись, Зуев. Не ной. Ты же мужик!

Но как же мне больно…

 

* * *

 

Снежок. С неба неторопливо сыпался снежок. Зима. Скоро уже зима.

Я медленно брел по улицам Екатеринбурга, оставляя следы на свежевыпавшем снегу. Хмурое небо смотрело на меня сверху. На меня. На самого большого дурака на Земле.

Я ждал той встречи, которая, как всегда, была мне предначертана судьбой. И она, конечно же, состоялась.

Слепая судьба никогда не ошибается. Так же, как и случай. Не ошибается, даже если кольца вероятности здесь ни при чем.

– Здравствуй, Антон.

– Здравствуй, Михаил. Ты изменился.

– Ты тоже.

Я медленно кивнул и, повернувшись, двинулся дальше, по-стариковски шаркая ногами. Мой собеседник молча пристроился рядом. И мы вместе пошли сквозь вечерние сумерки, припорошенные пеленой свежевыпавшего снега.

– Мне говорили, что ты жив, но я, признаюсь, не очень в это верил.

– А теперь веришь? – со слабой улыбкой спросил Михаил Шимусенко.

– Теперь верю.

Чуть повернув голову, я скользнул взглядом по худой изможденной фигуре Михаила, отметив неестественно бледное лицо и испарину на лбу. Как бы ни храбрился ты, Шимусенко, но я не поверю, что тебе так легко дается эта прогулка. Готов спорить, ты и так до самых бровей накачался болеутоляющим.

И все это только ради того, чтобы встретиться со мной лично.

В другое время я был бы удивлен такой самоотверженностью и весьма польщен проявленным по отношению к несчастному Антону Зуеву уважением. В иное время, но не сейчас. Сегодня же мне все было безразлично. Город, улица, снежок под ногами. Все это совершенно не задевало мои чувства.

Я просто брел по городу, направляясь куда глаза глядят. Михаил довольно долго тяжело топал рядом, подстраиваясь под мой шаг и, наверное, ожидая, что я что-то ему поведаю. Но я молчал. И, наконец, он не выдержал:

– Антон, ты победил. Ты одолел Долышева. Ты сейчас несешь в кармане мое кольцо – после стольких лет симбиоза я его просто чувствую. Вполне очевидно, что все остальные кольца вероятности тоже там… Скажи мне, Антон, что ты собираешься делать?

– Кольца Бога? – спросил я его. – Или Глаза Дьявола?

И, видя его смущенное непонимание, пояснил:

– Чем по своей сущности являются кольца вероятности? Добром или злом? Кольцами Бога или Глазами Дьявола? Какое имя более правильно?

– Ну ты… – Михаил запнулся и вполголоса прошипел какое-то ругательство. Я машинально отметил исказившую его лицо гримасу боли и, не поворачиваясь, замедлил шаги. – Я не знаю, Антон. И, наверное, никто не знает… Может быть, Долышев знал…

– Нет, и он не знал. Он только думал, что знает, но не знал. – Я остановился и, подняв руку, поймал на ладонь снежинку, тут же превратившуюся в капельку воды. – И я не знаю…

Михаил терпеливо ждал.

– Поздно, – прошептал я.

Быстрый переход