— Он был здоровый, — сказал я. — И он сказал, что он — боксер. Я думаю, он не врал.

— Наверное… — задумчиво сказал отец. — Наверное… И что, вы просто так взяли и отдали телефоны и все деньги?

Я молчал. Вспоминать было неприятно. Лучше бы нас побили, лучше бы мы вообще тогда не поехали в центр. Решил ничего не отвечать. Папа перестал чесать голову, сложил руки в замок и опер на них подбородок. Посмотрел на меня.

— Понимаешь… — грустным голосом сказал он. — Беда не в том, что у вас забрали деньги. Деньги — это не проблема, деньги можно всегда заработать. И телефон можно новый купить…

— А в чем тогда проблема? — не выдержал и почти вскрикнул я. — Надо было с ними подраться? В чем смысл, у нас бы все равно забрали эти деньги, только бы еще избили вдобавок!

— Понимаешь, в чем проблема, — сказал отец, вставая из-за стола. — Где тонко — там и рвется, понимаешь?

Он прошел мимо меня, вышел из кухни и направился в спальню. Я все понимал. Где тонко — там и рвется. Так надо было сразу и сказать. Я облегченно вздохнул, взял глубокую суповую тарелку и полез в кастрюлю.

Я сидел и делал уроки. Пятый класс, география. Раскрашивал контурные карты, мне нравились зеленый, красный и черный цвета. Рядом на полу сидел брат, тоже что-то рисовал. Он раскидал свои фломастеры по комнате, закусил язык и усердно калякал какой-то домик. Домик с окошком и невысокой дверью, два зеленых дерева, одно слева, одно справа, ярко-голубое небо с перьевыми облаками и солнце с лучиками. Как по шаблону.

Раздался звонок в дверь. Брат вскочил и побежал открывать, я встал из-за стола и тоже пошел к входной двери. На пороге стоял папа. Высокий как гора, с красным обветренным лицом. На шапке у него подтаивали хлопья снега, а в руках была большая коробка. Игровая приставка Денди.

— Это вам, — улыбнулся он. — Смотрите, не сломайте.

Брат взвизгнул и запрыгнул на папину ногу. Я запрыгнул на вторую. Папа счастливо улыбался и прошагал с нами до входа в зал.

— Бегите, бегите, играйте, — снял он брата с левой ноги.

Брат схватил приставку и побежал в нашу комнату. Весь вечер мы устанавливали связь с телевизором, налаживали антенну и соединяли провода. Два раза подрались, два раза папа отбирал подарок, ставил нас в угол, а потом возвращал обратно. Весь следующий день в школе я не мог думать ни о чем, кроме новых игр, а когда вернулся, брат уже сидел на полу, поджав ноги, и играл в танчики. Я сел рядом, и мы начали играть вдвоем. Хорошо, что есть два джойстика, а брат у меня только один.

В комплекте с приставкой шли три картриджа. Небольшие прямоугольники оранжевой формы, с китайскими надписями. На первом было 99 игр, на втором — одна, а на третьем — 999. Я начал было щелкать, но вскоре понял, что разных игр там всего десять или двенадцать, остальные такие же, просто называются по-другому. Больше всего мы играли в танчики и гонки.

Как-то утром недели через три я обнаружил, что одного картриджа из трех недостает. Не того, что с танчиками, а другого, с одной игрой — ковбойской стрелялки. Там, где из салунных окон выскакивали ковбои, и нужно было всех перестрелять из пистолета.

— Где ковбои? — спросил я брата, он опять сидел на полу и рисовал.

— Не знаю, — неуверенно сказал он.

— Куда ты подевал ковбоев? — еще раз спросил я.

Брат ничего не сказал, вскочил и выбежал из комнаты. Я побежал за ним. Он как обычно юркнул в туалет и закрыл за собой дверь изнутри.

— Где ковбои? — начал я молотить по двери.