— Ты дура, что ли? — придерживая руки сказал я. — Совсем дура, да?

— Ни-и-икогда… — сквозь зубы прошипела она. — Слышишь ты, никогда не смей на меня материться!!

— Ты что? — опешил я. — Я не на тебя матерился, это все замок этот гребаный…

— Мне все равно, — тихо сказала она. — Еще раз ты мне такое скажешь — я уйду, ясно?

— Что скажешь?! — чуть не завопил я. — Что скажешь? Что такого я сказал, а?

— Еще раз ты на меня будешь материться — я соберу вещи и уйду, — шмыгнула она. — Так и знай!

Оля окончательно зарыдала, слезы стекали по щекам и убегали в ложбинку между подушками. Мне хотелось пожалеть ее или разораться еще громче. Я потянулся поцеловать в щеку, но она отстранилась. Я сел на угол кровати, свесил ноги вниз. Оля закрыла лицо руками и мелко подрагивала. Я придвинулся ближе, стал гладить ее по голове и говорить “Извини”.

Извини, извини, извини… Ну извини пожалуйста, я не хотел, моя маленькая. Извини, солнышко, я больше никогда, никогда так не буду делать, не скажу тебе ни единого плохого слова, извини меня, моя родная, извини, извини…

Прядь каштановых волос блестела при свете лампы. Я повторял свою мантру и разглядывал книжную полку напротив. Так прошло минуты три. В голове было как-то пусто и тихо. Наконец я закончил говорить и начал гладить молча. Оля вроде успокоилась и убрала руки от лица. Я посмотрел на нее.

— Пойдем гулять? — сказал я. — Ну этот замок проклятый, всю жизнь нам испортил.

Оля чуть приподнялась на локтях и сказала:

— Я теперь не могу гулять, у меня все глаза заплаканные…

— Хорошо, — согласился я. — Давай просто поужинаем и посмотрим фильм какой-нибудь.

— Давай, — сквозь слезы улыбнулась она. — Сейчас, мне еще немного полежать надо, голова от слез разболелась.

Я встал с кровати и пошел заваривать чай.