Тут Ариана в первый раз не выдержала нервного напряжения и раздраженно воскликнула:

– Мы с вами разговариваем уже два часа, а вы все не можете понять, что я просто не знаю, как отвечать на ваши вопросы! Ваши обвинения нелепы, ваши инсинуации смехотворны. С какой стати отец и брат будут куда‑то убегать, да еще не взяв меня с собой?!

– Мне это тоже кажется странным, дорогая барышня. Поэтому мы подождем и посмотрим, как будут развиваться события дальше. А когда ваш отец вернется, мы с ним потолкуем по душам.

– О чем это? – с подозрением взглянула на него Ариана.

– Устроим небольшой торг. Он получит свою очаровательную дочурку в обмен на… Но не будем сейчас обсуждать детали. Я с удовольствием помогу вашему отцу выпутаться из неприятной ситуации. А сейчас, фрейлейн, прошу меня извинить. Лейтенант Гильдебранд проводит вас в вашу комнату.

– Мою комнату? Значит, я не вернусь домой?

Ариана с трудом сдержала слезы. Фон Райнхардт непреклонно покачал головой и просиял своей фальшивой улыбкой:

– Увы, фрейлейн. Боюсь, нам придется предложить вам свое гостеприимство, по крайней мере до возвращения вашего отца. У вас будет весьма удобная комната.

– Понимаю.

– Да, пора бы уже понять. – Он мрачно воззрился на нее. – Когда я увижусь с вашим отцом (если эта встреча вообще произойдет), непременно скажу ему, что восхищен его дочерью. Замечательная девушка – очаровательная, умная, хладнокровная и превосходно воспитанная. Вы ни разу не заплакали, ни о чем меня не просили, не унижались. Наша маленькая беседа доставила мне истинное наслаждение.

«Маленькая беседа» продолжалась больше двух часов и была для Арианы жестокой психологической пыткой, поэтому при этих словах она едва сдержалась, чтобы не влепить офицеру пощечину.

Капитан нажал кнопку, намереваясь вызвать своего помощника. Однако пауза затягивалась, Гильдебранд все не появлялся. Тогда фон Райнхардт нажал на звонок еще раз.

– Очевидно, наш славный лейтенант чем‑то занят. Придется подыскать вам другого провожатого.

Он произнес это таким тоном, словно Ариану должны были сопроводить в какой‑нибудь номер «люкс», однако девушка прекрасно понимала, что ей уготована тюремная камера. Терпение капитана лопнуло – он раздраженно вскочил и, сверкая ярко начищенными сапогами, распахнул дверь. Было почти семь часов вечера. Гильдебранд, судя по всему, отправился ужинать. В приемной за письменным столом сидел еще один офицер – высокий мужчина с мрачным лицом и длинным шрамом через всю щеку.

– Фон Трипп, куда подевались все остальные?

– Ужинают. – Офицер взглянул на часы. – Уже поздно.

– Свиньи. Им бы только брюхо набить. Ну да ладно, ничего. Вы тоже сгодитесь. Кстати, вы‑то почему не ужинаете?

Он недовольно уставился на обер‑лейтенанта, который в ответ чуть скривил губы в холодной улыбке:

– Я сегодня на дежурстве, господин капитан.

Фон Райнхардт жестом показал на приоткрытую дверь своего кабинета:

– Я с ней закончил. Отведите ее вниз.

– Слушаюсь.

Фон Трипп вытянулся, щелкнул каблуками и вошел в кабинет.

– Встать! – негромко приказал он.

Ариана от неожиданности чуть не подпрыгнула.

– Что, простите?

Глаза капитана фон Райнхардта вспыхнули недобрым блеском.

– Обер‑лейтенант приказал вам встать, фрейлейн. Извольте выполнять его распоряжения. Иначе у вас могут возникнуть неприятности…

Он красноречиво пощелкал хлыстиком по сапогу.

Ариана немедленно вскочила, охваченная паникой. Что они собираются с ней делать? Высокий блондин, столь бесцеремонно приказавший ей встать, имел довольно устрашающий вид, а больше всего ее напугал шрам. Офицер был похож на бесчувственный, жестокий автомат.