– И мне с тобой тоже. Но ведь так и должно быть между нами, милый! Когда люди находят друг друга, они еще и не могут наговориться… – сказала Дайана, ласково обнимая раскинувшегося рядом в постели Зигфрида.

– Так вот, продолжаю рассказ про Харонию нодиферу… Когда Зевс вырос, он наградил своего молочного брата рогом Тритона. Тот рог обладал необычным свойством: он издавал такие ужасные звуки, что живые – и смертные, и бессмертные – в диком ужасе, потеряв рассудок, обращались в бегство. По имени Пана, трубившего в рог, это бегство было названо паническим, а состояние безрассудного страха – паникой.

– Какая взаимосвязь между рогом Тритона и Харонией нодиферой? – поинтересовалась Дайана, гладя волосы любимого. Они необыкновенно пахли. Она то и дела наклоняла голову, чтобы почувствовать этот завораживающий запах.

– Самая прямая. Рогом Тритона могла как раз быть раковина одного из крупнейших средиземноморских моллюсков – Харонии нодиферы. Один из ее великолепных экземпляров и лежит перед нами на подоконнике… Известно, что именно она – Харония нодифера – использовалась когда-то в качестве сигнальной или боевой трубы. Еще у Гомера упоминается об этом. С древнейших времен греческие рыбаки, когда на море ложился туман, подавали друг другу сигналы, трубя в раковину… А на острове Крит, в святилищах, находили не только Харонии, но их многочисленные изображения. Представляешь, раковина служила «священным рогом», вызывающим божество и созывающим верующих. В древнем Риме их называли букцинами. Хриплым ревом они подавали сигнал к началу битвы.

– Милый, эта Харония нодифера – такая красивая. Как же питается обитающий в ней моллюск? – спросила Дайана. – Кажется, что он – настолько фантастическое существо, что и есть должен совершенно необычным способом.

– Я сейчас расскажу, но ничего романтического в моем рассказе не будет. Харонии – крупные моллюски-хищники. У них есть глоточная железа, которая вырабатывает аспарагиновую кислоту, отпугивающую врагов, и служит оружием при нападении на добычу. Питаются Харонии в основном иглокожими: морскими огурцами-голотуриями и особенно морскими звездами.

– Морская звезда… Красиво до невозможности! – завороженно вымолвила Дайана и восторженно добавила: – Все, Зигфрид, связанное с тобой, необыкновенно!

– Спасибо, милая. Но ты же, как будущий ученый-исследователь, знаешь, что морская звезда – очень живучее существо. Достаточно сказать, что, разрубив ее на части, мы не убьем ее, а размножим, так как из каждого кусочка образуется новая целая звезда. Правда, она очень чувствительна к кислоте из-за своего известкового скелета. А Харония, воздействуя кислотой, прорезает в луче звезды щель и выедает через нее часть внутренних органов, отчего та погибает.

– Брр! – выдохнула Дайана, прижавшись к возлюбленному. – Зачем я только спросила тебя о том, как Харонии питаются? Верно, в этом ничего нет романтического, сплошное варварство!

– Но я хочу закончить рассказ, послушай… Благодаря своим размерам и красоте Харонии – желанное приобретение для любителей раковин. Сама видишь, вот одна из них красуется здесь, на подоконнике, а мы с нее глаз не сводим. Страсть людей к красивым и необычным раковинам привела к тому, что у островов Тихого и Индийского океанов и берегов Австралии коллекционеры почти выловили Харонию тритонис. А она охотится, как правило, на морскую звезду акатастер – «терновый венец», которая в последнее время приобрела печальную известность тем, что, питаясь мягкими частями кораллов, внезапно размножилась в невероятных количествах и буквально сожрала участки Большого Барьерного рифа, рифов Гаума и Красного моря…

Ученые считают, что одной из причин, приведших к этому, явилось уничтожение Хароний, поэтому в настоящее время вылов их запрещен во многих районах Индийского и Тихого океанов.