— Сабуров! Сашка! Как говорится по-русски, гора с горой не сходится… Ведь сколько времени прошло. Садись, рассказывай, где пропадал!

— На войне. Два года, потом ранение…

Александр опустился на жесткий стул с продавленным сиденьем.

— Да, война… — протянул Яша и вдруг заговорил совсем другим, деловым тоном: — А ты — какими судьбами? По делу?

— Да вообще-то насчет работы хотел узнать… Нет ли вакансий сейчас в вашем учреждении?

Александр еле выдавил из себя эти слова. Просить было очень противно, и он ненавидел свой срывающийся голос, заискивающий взгляд, потные ладони… Хотелось повернуться и уйти прочь.

Но ничего страшного не случилось. Яша лукаво улыбнулся, пристально посмотрел на него и весело ответил:

— Это хорошо! Это очень даже правильно. Работы, знаешь ли, непочатый край… А грамотных сотрудников — нету! Веришь ли, прислали в помощники бывших матросов, солдат, не знаю кого еще…

Яша развел руками.

— Эти гицели себе думают, что если была социальная революция, то они таки могут управлять чем попало! А сами не то что архивы разбирать, читать-то толком не умеют. Раз фамилию могут подписать, то уж и грамотны. Вот, сам посмотри, что присылают.

Он, почти не глядя, выдернул из кипы бумаг какое-то письмо и положил перед Александром.

— Почитай, ознакомься! Настоящий анекдот, нарочно не придумаешь.

Александр немного растерялся от его напора. Он покорно взял в руки толстый, изрядно помятый лист сероватой бумаги и принялся разбирать безграмотные каракули:

ЗАЯВЛЕНИЕ

Так как имею стремление учиться политическому учению прошу вашего ходатальства направить меня учиться куда-нибудь а если никак не возможно то прошу послат меня на должность в город Москву для повседневного пропитания».

— Видел, видел? — Яша говорил весело, словно мальчишка, показывающий приятелю диковинного жука в коробочке. — Как говорят наши евреи, «это что-то особенного»!

Он расхохотался, так что его объемистое брюшко заходило ходуном. Вместе с ним засмеялся и Саша, хотя в глубине души он не находил ничего забавного в том, что страной теперь будут управлять полуграмотные люди. Наконец, отсмеявшись, Яша черкнул несколько строк на листке бумаги, промокнул его тяжелым пресс-папье и шлепнул печать.

— Так что завтра можешь приступать. Документы получишь в канцелярии, ну и карточки там же… Паек, дрова — все выпишут, что положено. И не опаздывать!

«Так началась моя служба Советской России. Работу в Комдреве я вспоминаю со смешанными чувствами — с одной стороны, это было спасением от голодной смерти, а с другой… Многое из того, что мне пришлось делать, в корне противоречило моим жизненным принципам. Я видел, как фамильные ценности изымали в доход государства, видел, как шедевры искусства уплывали за границу по мизерным ценам, а нередко и беззастенчиво разворовывались.

В конце концов противоречие это разрешилось самым неожиданным и трагическим образом…»

Что правда, то правда — просить всегда неприятно. Это только в евангельской притче сказано: «Просите, и дастся вам», а в жизни закон другой — «не верь, не бойся, не проси!».

Максим знал это не понаслышке. Было время, когда и ему приходилось обивать пороги в поисках работы. Эти походы он до сих пор вспоминает со смешанным чувством брезгливости и стыда… Каждый день просматривать объявления «требуются» в газетах, ходить на собеседования, стараясь, чтобы поношенный костюм и стоптанные ботинки не слишком бросались в глаза потенциальному работодателю, порой нарываться на откровенное хамство, выслушивать стандартные ответы вроде «мы примем решение и свяжемся с вами», а потом ждать с замиранием сердца — позвонят или нет? До сих пор вспоминать противно!

Почему-то предлагать работу ему никто не спешил.