Ильгет немного царапнули слова насчет "видел в жизни". Она отвернулась и охотно заткнула бы уши, но это было неудобно. Пита отключил серв.

— Знакомый один, - пояснил он, - человек хочет покончить самоубийством. Я его держу.

— Как держишь? - удивилась Ильгет.

— Ну вот так.

— Подожди, - она забеспокоилась, - это же не шутки, если человек действительно в таком состоянии… Пита, мы же на Квирине! Есть же психологи, надо срочно обратиться. Уж такие мелочи, как депрессию, здесь лечат. В конце концов, надо помолиться… но что значит - ты держишь? В каком смысле?

— Психологи… - горько сказал Пита, - ты и меня загоняла к психологам. Как у тебя все просто!

— Да нет, не просто, но…

— Я не могу тебе этого объяснить, - сказал Пита. Ильгет покачала головой.

— Ладно, как хочешь… и что, ты теперь регулярно спасаешь всех от самоубийства? - она не сдержала ехидства. Уж очень цепляла вся эта сцена, ненатуральная до приторности.

Пита внимательно посмотрел на нее. Ильгет почувствовала себя крайне неуютно под этим взглядом - праведника и почти святого.

— Откуда у тебя столько ненависти? - тихо и печально спросил он, - почему ты такая, Иль, объясни? Ведь ты не была такой.

— Да уж не знаю, - разозлилась Ильгет. Ненависти? Да не было никакой ненависти. И он, с его тонкостью и пониманием людей, не может этого не видеть. Или он прав, и в самом деле в ней есть какая-то ненависть к нему?

— Ну вот такая я, что поделаешь.

— Я молюсь за тебя, - тихо и торжественно сказал Пита, - молюсь и надеюсь, что ты все поймешь.

Ильгет растерялась.

— Да, спасибо, - сказала она. В конце концов, мы действительно должны молиться друг за друга, разве не так? Он прав.

— Спасибо, конечно, мне нужны молитвы, - повторила она, - и я тоже молюсь за тебя.

По правде сказать, в последнее время она и вообще-то молилась редко. Но раньше - да, раньше она всегда поминала и Питу.

— Посмотри, ведь все нормальные люди тебя осуждают, - сказал Пита, - все! Неужели ты до сих пор не задумалась ни разу о себе, о своей жизни? Иль! Ты пойми, так нельзя…

Странно, подумала Ильгет. В последнее время его постоянно тянет к нравоучениям. Почему бы это?

— Как нельзя? - внутри уже все начинало кипеть, - и кто меня конкретно осуждает? Твои родственники? Я в этом не сомневаюсь.

— Мои родственники! Лучше бы уж ты о них помолчала. Сколько зла ты им сделала… Но если бы только они. Ведь все так! Я вот вчера разговаривал с Мэррином. Это муж Магды Мэррин, ты ее знаешь…

Ильгет даже остановилась.

— Как…

— Мы познакомились по работе, - объяснил Пита, - я делал оборудование в их центре. И даже Мэррин сказал, что мне надо было уйти от тебя раньше.

— Он же… он же меня видел только один раз! - Ильгет задохнулась. Пита пожал плечами.

— Видимо, хватило.

Это ж надо, какой я монстр, даже с некоторым мрачным удовлетворением подумала Ильгет. Достаточно увидеть меня один раз, чтобы понять, что я чудовище. И как я так умудряюсь?

Но может быть, он прав, и действительно что-то колоссально не так в моей жизни, внешности, манере общения?

Пита, как обычно, словно мысли читал.

— Твое отношение к людям - оно же за километр видно.

Они вошли на площадь. Ильгет свернула в сторону флаерной стоянки.

— Ну ладно, Пита… все понятно. Я ужасный монстр, ты у нас святой…

Ей хотелось спросить, не забыл ли Пита покаяться за те дела, которые творил - или по крайней мере, бездействовал, стоя рядом - на Ярне.