Удивление, близкое к возмущению, заставило Клер откинуться на стуле.

— Ваша мама сделала для меня гораздо больше, чем я для нее.

— Конечно, ты имеешь полное право так думать, но…

— Я не думаю, я — знаю! — выпалила Клер.

— И все же. Ты была рядом каждую минуту. Она всегда могла положиться на тебя. Ты представляешь, как важно детям знать, что за тысячу миль от них есть человек, который никогда не оставит их пожилую мать в одиночестве? Это очень дорогого стоит, Клер. Мы все в долгу перед тобой.

— Просто нас связывали очень теплые человеческие отношения, — тихо сказала Клер. — Она всегда была готова подставить плечо в трудную минуту. Ты не представляешь, сколько раз я обращалась к ней за советом. У меня не было более близкой и преданной подруги.

— Ты все равно должна иметь память об Элле. И о девочках. И обо мне. — Он протянул конверт. — Загляни внутрь.

— Хорошо… Спасибо… Только я никак не ожидала… — Со смешанным чувством Клер принялась открывать конверт. — Здесь так много бумаг… Я ничего не понимаю… — От волнения строчки прыгали перед глазами. Она разложила листы и некоторое время честно пыталась вникнуть в написанное. Потом виновато посмотрела на Хантера. — Что это?

— Читай, читай, — подбодрил он. — Ты же риэлтер. Господи, да не на меня, смотри в документы, — рассмеялся он в ответ на ее беспомощный взгляд.

Клер хотела сказать, что готова целую вечность сидеть напротив и, не отрываясь, смотреть, как он улыбается. Или хмурится. Не важно. Лишь бы он был рядом. День за днем. Год за годом. Всю жизнь. Она тряхнула головой, сгоняя оцепенение, и взяла в руки какой-то документ, заверенный нотариусом. Дарственная. Из горла вырвался сдавленный звук. Клер не могла поверить. Она посмотрела на Хантера, потом на бумагу, потом опять на Хантера.

— Это наш загородный домик, — тихо сказал он. — Кажется, он всегда нравился тебе? Я хочу, чтобы теперь он был твой. В память о маме и о нашем детстве. — Он неестественно рассмеялся. — У нас ведь было чудесное детство, правда?

Клер молчала. Спазм железными клещами сжал грудь. Трудно стало даже дышать. У нас было чудесное детство. Но ты оказалась недостаточно хороша, чтобы сделать чудесной нашу взрослую жизнь. Забирай на память домик. На большее можешь не рассчитывать. А она-то наивно думала, что самую страшную боль уже пережила.

Она опустила глаза и начала дрожащими руками запихивать бумаги обратно в конверт.

— Извини, я не смогу это принять. — Только бы Хантер не заметил охватившего ее отчаяния… — Я не вправе владеть собственностью вашей семьи.

— Но, Клер, мы провели там столько счастливых часов. Там мы дружили, там мы… — он накрыл ее руку ладонью и сильно сжал, — целовали друг друга. Все правильно, не смущайся. Я хочу, чтобы домик принадлежал тебе. Это самое удачное решение. И потом, я уже сказал сестрам, как ловко справился с проблемой. Они в восторге и передают тебе привет.

Повисла тишина.