Умиротворенный, с непокрытой головой, он оглянулся на нее. Его плащ уже потемнел от дождя на плечах.

— Почему вы остановились?

— Дождь идет.

— Чепуха. Просто слабый туман.

— Весьма веское основание, чтобы выйти под дождь, — язвительно заметила Джесс. — Для вас, англичан, это просто какой-то фетиш.

Ворота были одними из тех, через которые можно войти на территорию собора. Мощные каменные ворота с амбразурами и маленькими освинцованными окошками в верхней части, с королевскими гербами над арками, выписанными киноварью с золотом. Они выходили на Хай-стрит, которая в данный момент была почти полностью скрыта мерцающей пеленой дождя.

— Ну вот, — сказала Джесс, с осуждением глядя на своего спутника, возвращавшегося под арку с видом мужчины, вынужденного повиноваться женским капризам, — вы уже вымокли. Мы не можем идти, пока вы не просохнете. Вы простудитесь.

— Чепуха. — Дэвид чихнул. Сирано не слишком преувеличивал, эффект можно было сравнить с трубным гласом. — Это не надолго. К вечеру перестанет.

— Ну тогда подождем. Вы сами сказали, зачем торопиться?

— Ладно, — просветлел Дэвид. — Можем выпить еще чаю.

Они обнаружили чайную чуть ниже по улице, и Дэвид излил неожиданный поток чисто мужского обаяния, уговаривая официантку включить возле их столика электрический обогреватель. Джесс выпила две чашки чаю в доме каноника и в действительности нуждалась в чем-то покрепче. Но она уже изучила слабости Дэвида и сочла разумным потакать им, чтобы подладиться к нему. Его интересовал не сам чай как напиток, а сопутствующая процессу еда.

Три сандвича, кажется, стимулировали деятельность его мозга.

— Вот о чем я подумал, — начал он.

— О чем?

— О дедушке. Мы оба решили, что он должен кое-что знать. Почему бы нам не позвонить ему?

— У него нет телефона, — скупо сообщила Джесс. — Я подумала об этом еще вчера, когда вы отлучались.

— М-м-м... — Дэвид утешился пышкой. С его взъерошенных черных волос перестала капать вода и пошел пар, он напоминал существо, материализующееся из облака эктоплазмы. — Ну, давайте тогда посмотрим на нашу добычу. Мне не удалось разглядеть ее на месте.

Джесс начала рыться в сумочке. Как всегда, вещь, которую она искала, завалилась на самое дно и оказалась погребенной под грудами хлама.

— Как, по-вашему, милый старик поверил в историю, которую я рассказала?

— В историю, которую я придумал.

— Не очень правдоподобно. Не то, что кольцо свалилось с пальца, когда я опускала деньги, а сама мысль о том, что я могла надеть такое безобразие.

— Это ничуть не должно его удивить, — уверенно заявил Дэвид. — Вы представляете две категории, столь же чужеродные невинному религиозному сознанию, как марсиане.

— Американка, а еще?..

— Женщина. Боже милостивый, только не говорите, что снова его потеряли!

— Нет, обождите... Вот оно.

Дэвид протянул руку, и она положила кольцо на его ладонь. Он повертел его, а потом надел на палец.

— Тяжелое, — заметил он, поднимая руку, чтобы лучше видеть.

Джесс интересовало не столько кольцо, которое она хорошо знала, а то, как оно смотрится на мужской руке. Да, оно выглядит грубым и архаичным, но впервые было, если так можно выразиться, на своем месте, что ли.

— Слишком велико для меня, — сказал Дэвид, не ведая о ее молчаливых раздумьях.