Дэвид покончил с чоп-сви, заказал яйца фу-янь, съел их и заказал чоу-минь. К этому моменту лицо его несколько прояснилась, и, когда его взгляд упал на груду черной ткани на стуле позади Джессики, он приобрел почти человеческое выражение.

— Я и забыл про это. Давайте посмотрим.

Одеяние в руках Дэвида не сулило никакой разгадки — черное, сшитое из какого-то лоснящегося дешевого материала, с высоким воротничком.

— Похоже на театральный костюм, — сказал Дэвид. — Да, вот этикетка. Уэльс. Он купил или взял его напрокат вчера.

— Но зачем?

— Не представляю. — Дэвид сердито скомкал хламиду и вдруг навострил уши. — Секундочку. Слышите шорох?

— Это оно само шуршит. Похоже на тафту.

— Нет, что-то еще. Вроде бумаги. Стойте, да тут карман.

— Это мантия, а у них не бывает карманов.

— А у этой есть. И... — Дэвид вытащил руку. — И в нем что-то лежит.

Бумага легла на стол, и они столкнулись над ней лбами.

— "Риджент-отель", Бат", — прочитала Джесс. Она читала вверх ногами, и, пока разбирала крупные буквы шапки на бланке отеля, Дэвид исследовал текст письма.

— На вечер пятницы забронированы два отдельных номера. Это через два дня. Должно быть, он сунул его в карман и забыл. Не могу поверить, неужели нам все-таки для разнообразия улыбнулась удача?

— Вряд ли он думал, что потеряет мантию, — сказала Джесс. — Это чудесно, Дэвид; это дает нам время составить план действий. Эй, а кому адресовано письмо?

— Как вы думаете? — Дэвид тщательно сложил листок и сунул его в карман. — Знаете, я вам скажу, этому парню место на телевидении. Оно адресовано мистеру Артуру Кингу.

Следующее пробуждение оказалось менее приятным, ибо было вызвано вторжением в номер Дэвида и его жалобными воплями:

— Известно ли вам, что эти... эти...

— Не трудитесь подыскивать эпитеты, — буркнула Джесс, снова валясь на подушку, с которой вскочила при появлении Дэвида в предчувствии пожара, потопа или убийства. — Что они сделали на этот раз? Уехали из отеля? Но ведь мы знаем, куда они направляются.

— Мотор пропал, — сказал Дэвид, присел в изножье кровати и, кажется, собирался заплакать.

— Какой мотор? О нет, только не говорите мне, что от вашей машины! Дэвид, вы, наверно, шутите, не могут же они расхаживать по городу, таща на себе все шесть цилиндров... или он у вас восьмицилиндровый...

— Да не целиком. Но каждая деталь, которую можно открутить. Или вытащить. Или выдрать. Или...

— Ну, это уже глупо. Разве его нельзя починить?

— Можно, конечно. Черт побери, вы не понимаете. Женщины никогда не понимают таких вещей. Это все равно как если бы изуродовали вашего ребенка — оторвали нос, ампутировали руки...

— Перестаньте, какой ужас. — Джесс села и обхватила согнутые колени руками. Она постаралась, чтобы Дэвид получил надлежащее представление о верхней части ее фигуры, и с удовлетворением заметила, что в его потухших глазах мелькнул свет. — Веселей, дорогой мой, мы будем преследовать их пешком. Через весь Гластонбери. Под дождиком.

— Они уехали, — сообщил Дэвид. — Я убедился в этом сразу, как только обнаружил поломку машины.

Он весь вымок, до кончиков волос, мокрые пряди уныло свисали ему на нос. Джесс представила себе, как Дэвид несется по улицам, оскалив зубы, без куртки, t дикой ярости, с жаждой мести. Не удивительно, что он так расстроен.

— Бедный Дэвид.