– Что ж, две недели не так уж много. Придется мне до твоего возвращения запереть на ключ все столовое серебро.

– Перестань! Герберт уже не такой безнадежный воришка, каким был раньше. Обычно он ворует только у людей, которые, по его мнению, оскорбляют его пренебрежением.

– Всего две недели назад, когда ты заехал ко мне во время моего отсутствия, твой кучер при помощи горничной проник в кухню и утащил оттуда два огромных куска ветчины! Моего повара чуть удар не хватил. Он грозил уволиться и настолько разволновался, что, когда я вернулся, мне пришлось значительно увеличить ему жалованье, чтобы он не отказался от места.

– Твой Антуан – слишком уж утонченная натура. – Брэндон вздохнул. – Но и Гербертс не подарок. Не хватало только, чтобы в Италии он выудил серебро из кармана какой-нибудь важной персоны.

– Ты же сказал, что он ворует только у тех, кто неуважительно к нему отнесся.

– И у французов.

—Понятно. Он не только преданный слуга, но еще и патриот. Англии очень повезло с таким преданным гражданином! – Маркус откинулся на спинку кресла. – Значит, две недели?

– Не больше, обещаю.

– Хорошо. Постарайся вернуться как можно скорее с моими экипажами и с моими кучерами!

Брэндон широко улыбнулся:

– Спасибо, брат! Ты не знаешь, как это для меня важно.

– А ты не знаешь, как это для меня сложно.

– Ерунда. – Брэндон встал и направился к двери. – Гербертс немного зануда, но сердце у него золотое. Желаю тебе удачи!

– Сердце-то золотое, да руки слишком ловкие, – проворчал Маркус, но Брэндон его уже не слышал.

Часы на камине прозвонили, и маркиз поднялся: ему непременно нужно было повидаться с лордом Мелтоном до того, как тот успеет напиться.

Глава 7

Бог мой! Сначала она велит мне забрать ей волосы наверх, потом – зачесать их набок и вдруг заявляет, что я совершенно бестолковая, потому что никак не могу решить, какая прическа ей больше всего идет!

Карета, угрожающе раскачиваясь и подскакивая на выложенной булыжником дорожке, ведущей к дому Оксбриджей, миновала длинный ряд ожидающих экипажей и приблизилась к парадному подъезду. Кони были в пене, карета – в грязи, зато кучер улыбался во весь свой щербатый рот.

Назначенный встречать прибывающие экипажи молодой лакей поспешил к карете, но долговязый кучер проворно спрыгнул на землю и бесцеремонно его оттолкнул. Однако когда он распахнул дверцу кареты, внутри ничто не шелохнулось.

Гербертс заглянул внутрь.

– Вот те раз! Где вы там? Уснули, что ли?

Из кареты послышался слабый стон.

– Ну и лентяй! – Гербертс довольно долго всматривался в темноту. – Просыпайтесь, хозяин! Или прикажете мне вас разбудить?

Маркус заставил себя открыть глаза и прижал руки к животу. Ему пришлось дважды вздохнуть, прежде чем он смог выговорить сквозь стиснутые зубы:

– Что, мы уже остановились?

Гербертс довольно усмехнулся.

– Так точно, хозяин! – Отступив назад, он шире открыл дверцу. – Извольте выходить!

Маркус с трудом выбрался наружу; тело его протестовало против малейшего движения.

– Проклятие! – пробормотал он, обеими руками хватаясь за дверцу. Все перед ним кружилось и покачивалось.

Гербертс подхватил Маркуса под руку и помог ему выпрямиться.

– Вы что, пьяны? Кто бы мог подумать! Успел заложить за воротник, а мы только прибыли на праздник!

– Да не пьян я, черт побери! Хотя с удовольствием бы выпил. – Постепенно почва под его ногами перестала колебаться. – Ты вез меня, как.