– Как про-фес-сионал, – подсказал Гербертс.

– Как неотесанная деревенщина. – Маркус вырывал у него руку.

Гербертс с оскорбленным достоинством выпятил грудь.

– Я обещал, что привезу вас на бал еще до полуночи, и привез! Правда, мне пришлось проехать по тротуару, когда мы завернули за последний угол, но ведь там была только продавщица цветов, а она все равно ни за что не продала бы свои увядшие фиалки! – Он нахмурился. – Жалко только, что это тильбюри свалилось в канаву. Мне не понравилось, как его кучер орал на нас, но с чего он вдруг так разозлился? Да ладно, Бог с ним! Вы хотели приехать вовремя, и приехали, да еще с запасом в добрых десять минут!

Маркус осторожно вдохнул свежий ночной воздух.

– Надеюсь, ты не возил по городу моего брата с женой на такой бешеной скорости.

– Миссис точно не возил: у нее слабый желудок, если вы понимаете, о чем я говорю. – Герберс с сожалением покачал головой. – Женщины не выносят быстрой езды, их начинает тошнить.

– Отлично ее понимаю. – Маркус прижал руки к животу.

Ну и прохвост! Покачивая головой, он поднялся на широкое крыльцо, на ходу приходя в себя.

Сиявший огнями особняк поражал пышным убранством, но изобилие лепнины и бросающаяся в глаза богатая позолота настолько подавляли непривычного посетителя, что маркизу хотелось закрыть глаза и бежать отсюда подальше.

Оксбридж лишь тридцать лет назад получил титул лорда, разбогатев на торговле текстилем, и, подобно всем нуворишам, перебрался с семейством в Мейфэр. А поскольку у Оксбриджей была не одна, а даже две очень привлекательные дочери, и при этом отсутствовали наследники мужского пола, их появление на Риджент-стрит было встречено с величайшей благосклонностью. Каждый молодой отпрыск, ищущий состоятельную невесту, непременно появлялся на всех великосветских мероприятиях, где ожидались Оксбриджи.

Стоя в длинной очереди приглашенных, Маркус рассеянно кивал знакомым и чуть вздрогнул, когда миссис Оксбридж вся подтянулась, увидев его. Она напоминала перетянутую посередине и грозившую лопнуть колбасу, украшенную белоснежными перьями и сверкающую красным шелком. Поскольку Маркус питал слабость к алому шелку, он невольно поморщился при виде так безжалостно натянутой великолепной ткани.

– Маркиз Тремонт! – Леди Оксбридж приветствовала его таким пронзительным голосом, что ее можно было услышать в самом отдаленном уголке громадного бального зала.

Лорд Оксбридж, разодетый так же пышно, рассыпался в приветствиях и угодливо поклонился.

– Чертовски рад вас видеть, Тремонт! Вот уж не думал, что вы посещаете подобные вечера. Тем более рад, очень-очень рад!

Леди Оксбридж жеманно засмеялась, и ее глаза блеснули.

– Оксбридж, что ты говоришь! Просто лорд Тремонт известен своей разборчивостью в приглашениях. Надеюсь, он найдет нечто привлекательное на нашем скромном празднике...

– Право, не нужно скромничать, – пробормотал Маркус, поглядывая за спину расфуфыренной леди и ища глазами карточный зал. Он не сомневался, что найдет там уютно расположившегося лорда Мелтона, прожигающего последние крохи своего состояния.

Леди Оксбридж по-своему истолковала его ищущий взгляд. Наклонившись вперед, она произнесла таинственным шепотом:

– Смею думать, вы хотели бы увидеть Джейн, не так ли?

Маркус растерянно заморгал:

– Ах да, Джейн. Не думаю, что я...

Леди Оксбридж шаловливо шлепнула его веером по руке:

– Не притворяйтесь скромником! Я вижу, вам не терпится поскорее присоединиться к танцующей молодежи. Оксбридж, отпусти молодого человека. – Она склонилась еще ближе к Маркусу и громко прошептала: – Моя старшая дочь, Джейн, вон там, недалеко от стола, в белом с розовым платье.