Эмрис резко отвел ее руку от своего рта и задержал в своей.

– Нет, Элизабет! Я не позволю тебе так поступить!

Элизабет увидела, что он по-настоящему рассердился.

– Но ты же сам сказал, что нам нельзя теперь явиться к шотландскому двору!

– Элизабет, неужели все, что мы с тобой пережили, ничего не значит для тебя? – Он обнял ее за плечи. – Неужели ты всерьез полагаешь, что я могу вот так просто взять и исчезнуть? Оставить тебя одну с Джеми на произвол судьбы и забыть обо всем?

– Эмрис! Но я не хочу, чтобы, защищая нас, ты поступался честью и покрыл себя позором в глазах своей королевы. И не хочу, чтобы ты помогал нам только потому, что так велит тебе рыцарский долг. Я знаю, таким, как ты, ничего не стоит пожертвовать собой из какого-то придуманного чувства долга.

Элизабет посмотрела в его бездонные голубые глаза. Мысль о расставании с ним причиняла ей невыносимую боль. Она знала, что любит его, но было бы нечестно удерживать Эмриса, зная, что это навредит ему.

– Я не приму твоей благотворительности, Эмрис. Мы сами сможем позаботиться о себе.

– Черт бы побрал твою гордыню, Элизабет Болейн! Разве ты не видишь, как я к тебе отношусь? – Он больше не мог сдерживать в себе накопившиеся чувства. – Разве ты не видишь, что ты со мной делаешь? Как изменилась моя жизнь с момента нашей встречи в Золотой долине? – Его пальцы судорожно сжали тонкие запястья.

– Да, конечно, ты говорил, что я тебя погубила!

– Не смейся надо мной, черт побери! – разъярился Эмрис, неосознанно усиливая хватку, но тут же придя в себя и отпуская ее руки. – Взгляни на меня. Я полностью потерял рассудок, а ведь раньше гордился своим умением держать себя в руках!

Элизабет взяла его руку и, приблизив к губам, нежно поцеловала.

– Таким ты мне нравишься еще больше.

Он осторожно погладил ее по щеке. Их взгляды встретились.

– И это все, что ты ко мне чувствуешь? Элизабет, с первого дня нашей встречи твои глаза выдают тебя. Ты так же неравнодушна ко мне, как и я. Неужели же ты готова все забыть и расстаться со мной?

Она кивнула, и слезы снова потекли по ее лицу.

– Я просто хочу сделать, как лучше, Эмрис, вот и все!

– Лучше для кого, дорогая? – спросил он мягко. – Для Джеми? Или для меня? То, что ты предлагаешь сделать, никому из нас не принесет ничего, кроме страданий. Элизабет, сейчас именно ты одержима ложным пониманием чести и долга. Ты ставишь чужие интересы выше своих. Ты думаешь обо всех, кроме себя.

– Нет, я… – Элизабет пыталась возразить, качая головой.

– И не морочь мне голову, что долг и честь – мужская привилегия. Ты как раз всегда сама следовала именно чувству долга.

Элизабет не могла больше сопротивляться своему желанию.

Обняв его за плечи, уткнувшись лицом в широкую грудь, Элизабет крепко прижалась к Эмрису. Ей так нужна была его сила, и она так истосковалась по его любви.

Эмрис прижал ее трепещущее тело к себе.

– Элизабет! Я так долго искал тебя и столько времени потратил, чтобы вернуть тебя. – Он коснулся губами мягкого шелка ее волос. – Не знаю, что ты считаешь правильным или неправильным для нас. Но имей в виду, я больше никогда не расстанусь с тобой! Эти два дня были для меня мучительней, чем тысяча лет в аду. Не хочу переживать это снова! И больше я не расстанусь с тобой даже на день! Никогда! Понимаешь?

Он приподнял ее подбородок и заглянул в бездонную глубину темных глаз.