– Что бы ты мне посоветовал, Эмрис? – просто спросила она. Элизабет знала, что на него можно положиться, и ценила его мнение. За исключением истории с Питером Гарнешем в Золотой долине, шотландец знал о ней все. И Элизабет ничуть не жалела, что открылась ему.

Эмрис заглянул в ее встревоженные глаза и спокойно ответил:

– Начнем с того, что не следует хоронить себя в темной каюте, оплакивая умершую сестру, которая доверила тебе свою дочь.

– Да, я тоже так думаю.

Элизабет встала и подошла к распахнутому окну. Ночное небо было ясным. Она увидела луну, выплывающую из-за леса, который тянулся вдоль берега, насколько хватало глаз. Барка, как только света луны будет достаточно, снова тронется в путь.

Подставив лицо прохладному ветерку, Элизабет задумалась о жизни, которую вела до сих пор. Легкой она никогда не была, а если ее разоблачат, дальнейшее продолжение притворства может вызвать тяжелые последствия. И теперь она в ответе не только за себя. Наверное, ради Джеми будет лучше, если она вычеркнет из жизни последние четыре года и опять превратится в безымянное и безликое существо, которому будет не трудно затеряться где-нибудь в глухом уголке Франции. Пожалуй, другого выхода у нее нет.

– Ты считаешь, мне стоит снова стать Элизабет Болейн? – Она отошла от окна и повернулась к Эмрису.

– Я считаю, тебе прежде всего стоит выйти из этой каюты.

Шотландец встал и подошел к ней.

– Ты нужна Джеми. На ней плохо сказывается твое отсутствие. Она видела, сколько времени перед смертью провела в этой каюте ее мать. Мне кажется, она очень напугана. Она боится потерять и тебя. Думаю, не стоит говорить, как она привязана к тебе, но могу поделиться детским секретом – она призналась, что больше всего на свете хочет, чтобы дядя Филипп стал ее мамой.

Эмрис нежно вытер слезы, побежавшие по щекам Элизабет.

– Эрнеста считает, что малышка гораздо больше привязана к тебе, чем когда-либо к Мэри. Она очень любит тебя, родная. И если ради нее тебе придется измениться, может стоит попробовать?

«Я должна о ней позаботиться», – подумала Элизабет.

– И еще, для тебя это не так важно, как для меня, но тем не менее давай поговорим о Гэвине.

– А при чем тут Гэвин?

– Видишь ли, он сильно пал духом, почти как после Флоддена. Считает себя виновным в смерти Мэри, а твое затворничество только подтверждает это.

– Эмрис, я никогда так не думала и не могу думать! Это я должна была…

Эмрис взял ее лицо в ладони.

– Скажи это ему сама. Поговори с ним!

– Хорошо, поговорю.

Перемены. Она уже чувствовала всю сладость и горечь, которые они принесут ей. Но у нее были и светлые моменты в прошлом. У нее была возможность рисовать, творить, ей сопутствовал успех в том, что она считала для себя главным. А теперь пришло время перевернуть страницу и узнать, что ждет ее дальше.

– Я должна найти отца Мэттью.

– Кого? – Эмрис удивленно приподнял брови.

– Священника, который продал тебе кольцо Генриха.

– Помню. Он помог тебе бежать из Англии.

– Эмрис, я больше не буду выдавать себя за мужчину. Значит, мне необходимо как-то позаботиться о себе и Джеми. – Элизабет, я…

Она остановила его, приложив ладонь к губам.

– Я не могу просить тебя сделать больше, чем ты уже сделал для нас, Эмрис. Отец Мэттью как-то помог мне под чужим именем продать несколько картин. Он мог бы сделать это еще раз. Мы с Джеми затерялись бы в Париже.