– О-о! Все время… всегда! – прошептала она в ответ.

ГЛАВА 4

Элизабет ожидала, что это будет неприятно, больно, но быстро закончится.

Что же происходит? Она вся горит, все ее чувства болезненно обострены, ей хочется немедленной разрядки! Но сквозь приятный туман, окутывающий ее мозг, она все же понимает, что все еще не потеряла свою девственность.

Элизабет раскрыла глаза и увидела, как Эмрис осторожно разжимает ее руку, мертвой хваткой вцепившуюся в простыню. Она глядела в его полные страсти глаза, пока он целовал ее ладонь.

– Элизабет, ну не бойся! Ты можешь потрогать меня.

Он взял ее руку и, легонько приподнявшись над ней, дал ей возможность самой погладить его. Она в ужасе осознала, что он лежит на ней – голый. И она тоже… почти раздета.

Элизабет настолько была заворожена его волшебными ласками, нежными прикосновениями губ, рук, бесконечными манящими поцелуями, что совершенно забыла о цели своего прихода, о том, в какой ситуации она оказалась, забыла вообще обо всем на свете. Она чувствовала только силу его рук, его ласковые прикосновения, когда он раздевал ее и потом, когда приподнял и отнес на постель. После этого все куда-то уплыло.

Сейчас, увидев вдруг свою расстегнутую рубашку и выставленную напоказ грудь, она попыталась вырвать руку, чтобы прикрыться. Но он оказался проворней.

– Не так быстро. – Эмрис зажал обе ее руки и мягко положил их на подушку, придерживая, чтобы она не вырывалась. – У тебя такое красивое тело. Я не хочу спешить и комкать удовольствие.

Он наслаждался созерцанием мягких округлостей ее груди. Невозможно удержаться и не поцеловать притягательную ложбинку между двумя упругими возвышенностями. А потом и вершинки холмов, нежно-розовые, зовущие и ждущие.

Элизабет непроизвольно застонала в ответ на ласковые поцелуи.

Она желала его, жаждала. Он сводил ее с ума. Но где-то в глубине затуманенного сознания иногда мелькала мысль о том, что все это надо прекратить. Она хотела остановить этот ритмичный убаюкивающий мотив, которому вторило ее тело, этот растекающийся по жилам и возбуждающий жар. Она не желает, чтобы так было. Она не может с этим справиться!

Эмрис пытался утихомирить гулко бьющееся сердце. Он слишком быстро потерял контроль. Ее красота, ее нежность и чистота пробудили в нем самые дикие инстинкты. Ему хотелось бы взять ее прямо сейчас. Немедленно! Но еще больше хотелось продлить эту сладкую муку предвкушения. Он хотел также, чтобы Элизабет запомнила его и запомнила эту ночь как нечто необыкновенное, незабываемое. Чтобы это была лучшая любовная ночь в ее жизни. Он почувствовал, как ее пальцы робко гладят его по голове. Перекатившись на спину, Эмрис подхватил ее и водрузил сверху на себя, попутно освободив от мешающейся рубашки.

Элизабет вдруг поняла, что она смотрит на него сверху вниз. Ее грудь, все еще ноющая от желания после его поцелуев, касалась его широкой груди. Элизабет испугалась. Она испугалась своего собственного желания, желания, над которым она была не властна, которое не подчинялось ей. Он продолжал искусно ласкать ее, гладить ее тело, и она не могла отрицать, хотя ей и было стыдно, что ласки эти приятны.

Эмрис не мог дольше терпеть. Ее ангельское лицо, обрамленное облаком черных шелковых кудрей, темные загадочные глаза, в которых таилось что-то непостижимое, но притягательное, губы, припухшие от поцелуев. Нет, дольше терпеть невозможно. Но он научит ее чему-нибудь новому, такому, чего она еще не изведала. По ее реакции видно, что любовник у нее был никудышный.

Он откинул назад черный шелк волос, разметавшихся по ее груди, приподнял ее над собой, так, что она оказалась на нем верхом. Элизабет смотрела на него непонимающе. Он чуть приподнял ее и начал мягко опускать на себя.