– Я… Я ничего… Мне надо идти!

– Герцог Бурбонский! Я сразу должен был догадаться! – Эмрис наклонился, поднял свой килт и перебросил ей. – Ведь он был вне себя, когда я спросил о вас! Как я мог быть таким слепым! Конечно, это он!

Элизабет застыла, ошеломленно глядя на шотландца.

– Герцог Бурбонский?

– Ну да, конечно! Каков подлец! Надо было мне разукрасить ему физиономию, пока он не добрался до вас! – Эмрис с досадой ударил кулаком по спинке кровати. – Когда он к вам явился? Наверняка это было после моих расспросов! Он пришел к вам после того, как мы с вами расстались?

Элизабет смотрела на шотландца в полном изумлении.

– Не знаю, что вы имеете в виду… Но в любом случае я не нуждаюсь в защитнике. Могу вам прямо сказать, что я убью без всякого сожаления любого мужчину, который еще раз поднимет на меня руку.

– И правильно, миледи!

Элизабет застыла, пытаясь сообразить, к чему имеет отношение последнее замечание шотландца. По совести говоря, она плохо понимала, о чем идет речь, и вряд ли отдавала себе отчет и в том, что говорила сама. В отчаянии она тряхнула головой. Теперь понятно, почему все уверяют, что женщины теряют от него голову. Теперь она испытала это на себе.

– Спокойной ночи, милорд!

Элизабет подобрала волосы кверху и спрятала их под шапочкой.

– И куда вы теперь? – До чего забавно смотрится на ней килт! Да и плед ей очень к лицу – настоящий шотландец! Только пояс, похоже, ей пришлось обмотать вокруг себя дважды.

– Искать справедливости, – невнятно пробормотала в ответ Элизабет, выходя из шатра. «И свое будущее», – добавила она про себя.

Эмрис стоял раздетый у кровати и озадаченно смотрел ей вслед. Это была, несомненно, самая странная встреча с женщиной, какие случались в его жизни.

Задумчиво глядя на все еще воинственно восставшее свидетельство ее пребывания здесь, он представлял себе, как его несостоявшаяся любовница идет через лагерь в его шотландском наряде. Конечно, он ей велик, но очень к лицу!

Однако, безусловно, Элизабет Болейн большая оригиналка!

ГЛАВА 5

Никому из праздношатающихся гуляк и пьяниц, идущих в этот поздний час по лагерю, и в голову не могло прийти, что одиноко бредущий молодой шотландский паренек – женщина!

Элизабет шла, почти ничего не замечая вокруг. С другой стороны долины из громадного шатра доносились веселые звуки музыки. На окрестные холмы падал мерцающий свет костров, разожженных под огромным навесом. Элизабет задумчиво брела среди толпы подвыпивших гуляк и влюбленных парочек.

Только свернув в освещенный факелами пустынный проулок между шатрами, она вдруг осознала, где находится. До палатки отца оставалось всего двадцать шагов.

Элизабет остановилась, чтобы собраться с духом. При мысли о предстоящем разговоре ее начинал бить озноб. Всю дорогу она мысленно репетировала, что именно скажет отцу, искала слова, которые могли бы подействовать на него и убедить отправить ее завтра вместе с Мэри обратно во Францию. Как это было бы хорошо! Она сможет позаботиться о сестре. И приложит все старания к тому, чтобы происшедшее здесь поскорее изгладилось из памяти Мэри.

Взглянув на тускло освещенный изнутри шатер, Элизабет внезапно почувствовала себя слабой и усталой. Весь этот довольно убедительный разговор звучал пока что, увы, лишь в ее собственной голове…

Двое сильно подвыпивших сквайров, невзначай столкнувших Элизабет наземь, даже не удостоили ее взглядом.

– Смотри, куда прешь, парень! – пробурчал один из них, не оборачиваясь.

Элизабет в изумлении уставилась на их удалявшиеся фигуры.