Элизабет взяла перстень, и драгоценный камень заиграл, вспыхнув бликами в неровном пламени светильника.

– Если он вам так нравится, то почему вы постарались от него избавиться?

Эмрис не мог отвести взгляда от ее точеного профиля, чуть выступающего подбородка, тонких изящных пальцев. Волосы у нее были собраны на затылке, и отдельные выбивающиеся темные пряди только подчеркивали нежную белизну кожи.

Элизабет казалось, что его взгляд прожигает ее насквозь. Она чувствовала себя неловко, ей хотелось бы оказаться где-нибудь подальше от его пронизывающего взгляда. Но она не может позволить себе убежать. Ни в коем случае. Она не для того сюда пришла!

– Каким образом оно опять оказалось у вас?

Эмрис пытливо взглянул на нее. Что девушка не относится к разряду придворных кокеток, он догадался сразу же. Оказывается, к тому же она не имеет привычки отвечать на заданные вопросы, а предпочитает задавать их сама.

– Трое стражников коннетабля приволокли бедного священника сюда. Его поймали, когда он пытался продать перстень. – Эмрис отхлебнул эля из высокой кружки. – Они решили, что он украл его у меня. – Надеюсь, вы их разуверили? – спросила Элизабет.

– Конечно! – подтвердил Эмрис, выпрямляясь во весь рост.

Элизабет быстро отвернулась и, подобрав с полу плащ, начала аккуратно его сворачивать. Ей хотелось думать, что вид голого мужчины, вылезшего из воды, ничуть ее не занимает.

– Но не раньше, чем я вытряс из него правду. – Эмрис обмотал свой мощный торс полотенцем и подошел к ней. На нее пахнуло жарким летом и благоуханием лаванды на солнечном лугу.

Элизабет затылком чувствовала, что он приблизился и стоит совсем рядом. Подавляя паническое желание немедленно исчезнуть, скрыться, убежать куда глаза глядят, она наклонилась к столику и бережно положила на место кольцо с изумрудом. В конце концов, разве не для этого она сюда пришла? Разве она не намерена расстаться со ставшей вдруг опасной девственностью?

– Вовсе нет. – Эмрис, склонившись к ней, даже не поцеловал, нет, только легонько провел губами по ее нежной шейке. Он тут же почувствовал, что девушка напряглась. – А почему вы отдали кольцо священнику? – как бы невзначай спросил он.

– А почему вы заплатили золотом, чтобы получить кольцо обратно? – вопросом на вопрос ответила она.

– Ага, значит, вы все-таки успели с ним повидаться сегодня. – Эмрис ласково погладил ее по спине, с удовлетворением отметив, что это ей, похоже, понравилось.

Элизабет нервно мяла в руках свернутый плащ. Она знала, что надо расслабиться. Просто надо дать этому произойти. Окончательно она решилась на подобный шаг сегодня вечером. До этого, еще днем, Элизабет отнесла с глаз долой и подальше от Мэри королевский перстень. Для нее самой кольцо не представляло никакой ценности: ни в трогательных воспоминаниях, ни в деньгах она не нуждалась. Сумму, необходимую для лечения Мэри, она достала, продав картину. Поэтому она отнесла кольцо отцу Мэттью, которого знала и уважала с давних пор. Деньги, вырученные им за кольцо, предназначались на нужды бедняков.

Каково же было ее удивление, когда священник неожиданно пришел к ней опять, полный восхищения щедростью одного доблестного рыцаря. Элизабет и в голову не могло прийти, что Мэттью вздумает пойти с этим кольцом к Эмрису. Более неловкое положение трудно было и представить! Что мог почувствовать дворянин, узнав, что его подарок чуть не в тот же день был передан кому-то другому! Однако, увы, беспокоиться об этом было уже поздно.

Сидя днем в шатре, Элизабет терзалась противоречивыми чувствами. На что решиться? И тут как раз появился священник со своим сообщением о великодушии Эмриса и о его сочувствии нуждающимся.

Именно тогда она и согласилась наконец с Мэри, которая беспрерывно твердила ей, что Эмрис – это «то, что надо».