Поначалу мои одурманенные мозги отказывались понимать, что Темная Тропа обитаема. Низкие бетонные блоки, вполне целые, образовывали с дюжину трехстенных кабинок вдоль пустой стены напротив магазинов. В каждой кабинке виднелась кое-какая мебель. На одном из шлакобетонных блоков отсвечивал слабый ночной свет.

Я вытащил «иванов» и выполз из своего укрытия за эскалатором, как зомби из могилы. И увидел общественную кухню перед развалинами забегаловки «Тако-Белл», «читальню» – альков с полками, уставленными дискетами и электронными книгами, бильярдный стол и коллекцию игровых видеоавтоматов. Немного в стороне – маленькую прачечную и древнего вида комнату отдыха. И услышал храп.

Потом женский голос негромко сказал:

– Дорогой мой, здесь тебе не нужен пистолет.

Женщина сидела в кровати в одной из кабинок с ночным светом и смотрела на меня, еще не разглядев, что за создание проникло в ее тайный мир.

Дрожа, я опустил руку с оружием и, должно быть, застонал – потому что она сказала:

– Не бойся, я – Мама Фаншон. Все хорошо, детка. Ты, я вижу, только что прибыл?

Инстинктивно я понял, что она имеет в виду.

– За мной… за мной гонится полиция. И халуки. Я ранен, в ключицу и в шею. Я не могу… больше…

Я стоял, трясясь всем телом, и снова начал видеть Цветные вспышки и слышать грохот водоворота в ушах.

Мама Фаншон встала с кровати, надела халат и тапочки. В следующий миг она включила яркий свет – и издала громкий вскрик, едва разглядела меня хорошенько.

– Санта! Мухаммед! Лия! Боже мой, это инопланетянин!

Послышались приглушенные крики и ругань из соседних кабинок. Здоровенный дядька с седой бородой, которого, как я позже узнал, звали Санта-Клаус, продемонстрировал, как именно он заслужил такое имя, выскочив на меня с фотонным бластером «клаус-гевиттер».

– Бросай оружие или сдохни, синемордый!

Двое подростков с монтировками в руках присоединились к нему. Женщина крикнула:

– Ты слышишь? Последнее предупреждение! Руки вверх, халук!

– Я не халук, – выкрикнул я отчаянно. – Не инопланетянин! Это они со мной сделали! Я человек! Человек, клянусь Богом!

– Ври давай! – рявкнул парень-подросток.

– У кого-нибудь здесь есть телефон? – вежливо спросил я.

И отрубился.

Мама Фаншон мне поверила.

Она была лекарем в своем племени и знала анатомию, и моя толстая шея послужила вполне достаточным доказательством, что я не настоящий халук. Она также следила за новостями – смотрела сводки на своем портативном телевизоре – и знала о полуклонном шпионаже, в котором обвиняли халуков некоторые делегаты Совета Содружества.

Остальные члены племени Грэйндж-Плейс были куда менее склонны принять меня на веру. Но Мама своей властью отклонила их возражения и положила меня на койку в своем «госпитале», где ухаживала за мной в течение трех суток.

Часть этого времени я провел без сознания. Должно быть, бредил. Я уверен, что успел назвать ей свое имя, и почти уверен, что она узнала его и сделала некоторые выводы.

Когда я приходил в себя хоть на миг, я умолял дать мне телефон.

– Пожалуйста, Мама! Я должен позвонить сестре Еве. Она – исполнительный директор концерна «Оплот». Ее нужно предостеречь! Он – это не я. Синдик. Его нужно уволить. Разоблачить. Сказать в Совете, что он лжет. Он шпион. Дайте мне телефон! Позвоните Еве, пусть она придет сюда… Убедите ее… Скажите ей. Телефон. Ох, Мама, пожалуйста, дай мне телефон…

– Нет, мой маленький.