Я вспомнил, что он помогал за мной ухаживать, пока я валялся больной, иногда приходя в сознание. Мухаммед был куда сильнее, чем казался на вид. Он обожал Маму Фаншон и не верил мне ни на йоту.

Мама копалась в кладовке и через плечо говорила мальчику:

– Ужин скоро будет готов, ангел мой. Пожалуйста, принеси Адику теплую куртку из нашего сундука с приданым и отведи его в спальню, когда я закончу с осмотром. Иа-иа наконец добыл новый блок питания к моему диагностикону. Правда же, замечательно?

Она подошла и принялась умело водить препаратом вдоль моего тела.

– Хорошо, очень славно! Ключица окончательно срослась. Может быть, будет побаливать с неделю, но теперь она крепче прежней. Давай одевайся, малыш. Ты сегодня сможешь поужинать со всеми вместе, за столом.

Она вышла. Снаружи послышался голос Санта-Клауса:

– Польские колбаски почти готовы!

Мой рот наполнился слюной. В кухню потянулись члены племени – пришло несколько человек.

Мухаммед вернулся, подождал, пока я надену свой спортивный костюм и засуну ноги в башмаки, не озабочиваясь носками Он протянул мне красивую дубленку «Эдди Байер» с еще пришпиленным к рукаву ценником. Похоже, «сундук с приданым» отлично снабжался.

В сопровождении вооруженного подростка я отправился в помещение, бывшее раньше общественной уборной. Теперь кафель там потрескался, весь запятнанный плесенью, а зеркала стали такими мутными, что я разглядел только грязно-синее пятно на месте своего лица. Но кто-то снова наладил водоснабжение, починив пластиковые трубы, и все старообразные унитазы и раковины работали.

Мухаммед с презрением смотрел, как я облегчаюсь.

– Ты не можешь быть человеком. С таким-то хозяйством.

Я пожал плечами.

– Я же говорил тебе – так всегда бывает, когда халуки берут у человека гены для полуклона. Сначала они прививают донору халукские гены. И в итоге ты начинаешь выглядеть как инопланетянин.

– Я бы лучше сдох! – заявил мальчишка.

– Когда моя жизнь наладится, я опять залягу в контейнер, и меня вылечат. Я стану выглядеть как прежде, по-человечески.

Я закончил свои дела и сбросил куртку, чтобы умыться.

– Как выглядит моя рана на шее?

– Как зажившая язва. Такой красный струп. Ты здоров, парень… То есть, мистер Халук! Пора бы тебе проваливать отсюда. – Он положил руку на пистолет, и лицо его стало как каменное. – И ты отсюда свалишь. Не важно, что говорит на это Мама Фаншон.

– Свалю, – согласился я. – Спасибо тебе за помощь, Мухаммед. А также Маме и всему остальному племени. Я и так не собирался с вами оставаться. Мне нужно кое-что сделать, отправиться в одно место. Но сам я туда не доберусь по Темной Тропе.

– Куда это? – подозрительно спросил он.

Я назвал ему адрес – в фешенебельном Кэббидж-тауне, к востоку от центра. Некогда бедные ирландские иммигранты выращивали там свою любимую капусту в садиках перед домами.

– Это далеко, – сказал парень с сомнением. – По прямой не получится. Темная Тропа разрушена в области Йонг-стрит. Надо обходить – бери оттуда южнее, к Внутренней Гавани, а потом к северу, через канализацию на Парламент-стрит.

– Ты не проводишь меня?

Мухаммед рассмеялся.

– Я отблагодарю тебя. Когда снова стану человеком.

– Дерьмо ты, а не человек, – процедил Мухаммед.

– Меня зовут Асаил Айсберг. Когда-то я был изгоем и осужденным преступником, как Мама и все остальные. Потом поднялся до директора концерна «Оплот». Я был важным и богатым. Вот почему халуки поставили на мое место своего шпиона.