– Указания приняты, – отвечал автомобиль.

Мы поехали, обогнув башню «Райерсона» и дальше по шоссе. Подождав в очереди, пока настанет наш черед въехать наверх и по высокоскоростной трассе, вверх и вперед, уже в тридцати метрах над городской суетой. Наш автомобиль выбрался на самую левую экспресс-трассу, где машины в спешке развивали скорость до 300 км/ч. К сожалению, этим вечером трассы были переполнены, и скорость ограничили до 230 км/ч, а на пяти самых медленных ветках и вовсе до 170.

Последняя надежда на то, что мои похитители – люди, исчезла, когда Кожаный что-то сказал Шерстяному по-халукски. Шерстяной засмеялся – не по-человечески, а в том самом стиле придушенного суррогата веселья, как это делают синие инопланетяне.

Кожаный потянулся к правому рукаву моего анорака и отключил силовое поле. Маска тотчас же исчезла, а вместе с ней отключилось и поле защиты. Он откинул с меня капюшон и обратился ко мне на стандартном английском:

– Если ты очень постараешься, сможешь моргнуть. Советую делать это как можно чаще, чтобы не пересохла роговица глаз. Также ты можешь сглатывать слюну, если, конечно, не любишь, когда она капает изо рта. Иных побочных эффектов у наркотика нет. Твоя автономная нервная система полностью восстановится, как только мы дадим тебе противоядие. Это будет несколько позже. – Он улыбнулся. – Намного позже.

Я выдавил хрип, потом моргнул и сглотнул слюну. Это вовсе не показалось мне трудным, даже напротив – весьма простым. И онемевшие пальцы рук и ног начинали чувствоваться. Я даже мог ими слегка пошевелить. Приветик!

Мне, по-видимому, впрыснули токсин, оставляющий пациента в полном сознании. Укол сделали в ногу – после того, как армированный анорак отразил атаки на тело. Укол в икру ноги отлично сработал бы на любого, обутого в обыкновенные башмаки.

Но я-то был ковбоем!

Инъектор с трудом прошел сквозь толстый кожаный сапог. Очевидно, он в процессе слегка повредился и не впрыснул мне полной дозы. Я получил достаточно отравы, чтобы меня парализовало, но эта гадость уже начинала терять действие.

Я сидел совершенно спокойно. Мы мчались сквозь дождливую ночь, теперь уже за пределами силового купола, приближаясь к восточным пригородам Торонто. Я слегка подивился, почему похитители не потащили меня в халукское посольство, или даже в космопорт Ошава на озере Онтарио, а вместо этого направляются из города в Петерборо.

На 122-м километре к северу отходили дороги, ведущие в Кавартас, живописную область озер, лесов и маленьких уютных городков: Бриджнорт и другие спальные районы, скромные колонии деятелей искусства и курорты вроде Фенелон-Фоллз, где стоял коттедж моей подруги Беа Манган и ее мужа; роскошные элитные поселения вроде Маунт-Джулиан, где на озере Каменистом владели особняками в псевдодеревенском стиле главы концернов.

Если уж на то пошло, именно здесь, в Кавартасе, жил Алистер Драммонд – до того, как его скинули с поста главы «Галафармы»…

Полуклоны спокойно болтали меж собой на сложном халукском языке, уверенные, что парализованный пленник не способен их понять – как и большинство ленивых землян, привыкших к автоматическим переводчикам.

Но они ошибались.

В период моей политической активности, когда я только и старался, что раскрыть тайны халуков перед одним из коммерческих комитетов, и делегаты уже как будто начинали принимать меня всерьез, Слуга Слуг Лука в качестве дипломатического жеста попытался облегчить международную ситуацию.

Халукский лидер пригласил культурную делегацию на Артюк, их главную колонию в Шпоре, чтобы показать, что им нечего от нас скрывать. Приглашение относилось к двенадцати влиятельным членам комитета, включая троих представителей прессы из «Ньюсуик», «Космос сегодня» и «Тайме»… и меня, самого знаменитого говнюка столицы.