Твердая земля лежала в тридцати метрах под мостиком, скрываясь в тумане. Поблескивали огни границ антигравитационного поля, обеспечивавшегося техникой, расположенной на толстенных опорах-пилонах, стоявших через каждые пятьсот метров дороги. Единственные запасные выходы для пешеходов находились внутри этих пилонов. При нормальных обстоятельствах срочный автомобильный сервис и медицинская помощь поставлялись по воздуху, за это отвечала Служба Дорог. Полиция тоже использовала хопперы.

Сквозь шум бури и рокот моторов я услышал знакомый зловещий звук. У моих ног просвистела оглушающая пуля, за ней – еще одна.

В беге по узкому мосту я все-таки умудрился подключить силовое поле анорака и накинуть капюшон за миг до того, как сзади мне в голову ударило сразу несколько выстрелов. Пули отскочили, но прошили мне череп болью и выбили звезды из глаз.

Я собрался с мыслями и понял, что на узком мостике представляю собой идеальную мишень. Через плечо кувыркнулся через перила и грохнулся, крутясь в воздухе, вниз, прокатившись по шести рядам медленно едущих машин, в трех метрах от контролирующего движение компьютера. Несколько пораженных водителей загудели сиренами, замигали фарами автомобилей. Но большинство проигнорировало меня.

Шерстяной остался позади, не проявляя большой решимости преследовать меня среди движущихся машин. Но он стрелял с плеча, пули ударялись в автомобили, выбивая из металла яркие искры, промахивались по мне и рикошетили между машинами.

Никто не желал распахнуть дверь своего автомобиля и пригласить меня внутрь, в безопасность. Разбитая голова пульсировала болью. Дождь с градом медленно превращался в снег, шедший густыми хлопьями; видимости не было почти никакой.

Следующая пуля ударила меня в спину. Я возблагодарил Бога, что незащищенные ноги были скрыты за автомобилями. Все, что я мог, – это продолжать пробираться зигзагами меж машин. Слегка утешала идея, что, похоже, Шерстяной повинуется приказам непременно захватить меня живым Похоже, он стрелял из парализатора Иванова, который использует очень большие пули-дротики – каждая как бомба, только радиус взрыва маленький. Скорее всего халукский полуклон не додумался подключить систему самонаводки в такую бурю – тем более что оная система не безотказна.

Я двигался быстрее, чем Шерстяной, но иногда он начинал догонять меня – ему не было нужды тратить время на то, чтобы уворачиваться от пуль. Еще два выстрела ударили меня в правое плечо и в лопатку – больно, но не смертельно. Потом был перерыв в стрельбе, за время которого он, должно быть, менял обойму, а потом пули полетели еще чаще и яростнее. Но все прошли мимо цели. Я снова увеличил дистанцию между нами.

Меньше чем через пятьсот метров высился очередной здоровенный пилон, едва видный сквозь густой снегопад. Если мне удастся до него добраться, я смогу бежать через запасный выход – винтовую лестницу, которая достигает земли. Возможно, я оторвусь от врага. Может быть, кое-кто из пассажиров машин уже позвонил в полицию о стрельбе на эстакаде – хотя бы потому, что повредили их драгоценное имущество, поцарапав пулями дорогие автомобили.

Вдалеке я расслышал крик на халукском языке и понял только одно слово – «сейчас».

Я не смел оглянуться через плечо, но был почти уверен, что Кожаный утер свою обожженную рожу и присоединился к гонке. Из-за подогрева дорожного покрытия под ногами чавкала снежная жижа.

Беги, Адик, беги! Уже немного осталось. Не замедляйся…

Однако я не мог. Остатки парализатора в крови все еще продолжали действовать и подрывали мою выносливость. Мои легкие горели, перед глазами все плыло, ноги заплетались.