В былые время король Гариан распорядился вытащить всех из лачуг и снести квартал, позоривший столицу королевства своим существованием. Так и сделали: жителей выгнали за стены города, а ветхие дома разрушили и устроили на том месте новый городской рынок. Прошло некоторое время, и вокруг рынка вновь стали лепиться одна к другой причудливые постройки, вновь откуда-то появились нищие, открылись публичные дома, притоны для игры в кости и такие, где можно было воскурить вендийский порошок — все возвратилось на круги своя с той же неизбежностью, с какой за зимой приходит весна. Теперь, по прошествии нескольких лет, обиталище темного люда не отличалось от подобных в других столицах. И названия у всех этих кварталов соответствующие — Пустынька и Свалка в далеких заморанских городах Шадизаре и Аренджуне, Гадюшник в еще более далекой туранской Шангаре, Гнилое Пузо в Нумалии или Дикое Поле здесь, в Бельверусе.

Краутвурст пробирался по кривым улочкам Дикого Поля, пытаясь отыскать таверну «Хромой волк», где он когда-то нашел исполнителей для одного темного дельца. Он поплотнее запахнулся в коричневый плащ, чтобы не выделяться среди бродившего вокруг люда пестротой своих добротных одежд.

— Дай монетку! Дай! — загнусавил рядом голос.

Колдун повернулся и увидел босоногого, в лохмотьях, нищего, протягивавшего к нему скрюченную и синюю от холода руку.

— Монетку заработать надо, — рявкнул он на него, — проведи к «Хромому волку».

— Нет уже «Хромого волка», господин хороший, — прогнусавил нищий. — Но я могу тебе посоветовать другое место.

— Почем ты знаешь, что оно мне подойдет? — усмехнулся колдун.

— Благородный господин в таких сапогах, наверное, не вендийскую смесь ищет? — глядя на него слезящимися глазами, ответил нищий. Почуяв наживу, он приободрился. — Тебе ведь надо лихих людей найти?

— Что ты ходишь вокруг да около! — рявкнул на него Краутвурст. — Если знаешь таких, то пошли, да побыстрее. У меня времени в обрез!

Нищий подобрал полы одеяния, которое раньше, судя по остаткам шитья, было камзолом богатого человека, и засеменил куда-то вбок, сделав Краутвурсту знак следовать за собой. Помедлив мгновение, колдун двинулся за нищим в грязный переулок, образованный двумя рядами домов, кое-как сложенных из больших каменных блоков. Дойдя до здания, узкого, как башня, его спутник постучал в старую закопченную дверь, оставшуюся, наверное, с прежних, еще до гариановских времен от какого-то другого дома, сгоревшего на пожаре.

— Кто там? — рявкнул в зарешеченное окошко грубый голос.

— Хемниус здесь? — прогнусавил нищий. — Тут до него человек.

— Кто? — Дверь открылась одновременно с вопросом, и наружу выглянул черноволосый человек свирепого вида — судя по всему, офирец.

Он смерил взглядом Краутвурста и кивнул:

— Ты, что ли? Заходи!

Краутвурст бросил гнусавому нищему честно заработанную попрошайкой пару медных монет и вошел внутрь дома, удивляясь про себя, почему столько офирцев не остаются жить в своей богатой стране, а скитаются по всему миру, да еще обитают в таких захолустных местах. Впрочем, войдя в помещение, он сразу забыл об этом, ибо впустивший его человек схватил колдуна за ворот камзола и, дыша в лицо запахом лука и дешевого вина, прохрипел:

— Ты чего тут вынюхиваешь, пес смрадный?

Краутвурст начертил правой рукой магический знак и произнес пару слов на неизвестном офирцу языке.