Старейшины ошеломленно замолчали, затем Сокэ вопросительно взглянул на Момоти.

— Не спешите обвинять меня! — с вызовом сказал тот. С самого начала я не одобрял ваттту затею, но никогда не позволил бы себе рисковать деревней. У меня тут семья! Шонин, я уважаю вас, как правителя, и непременно сообщил бы о подобных планах.

Джек почти поверил ему. И, видимо, Шонин тоже. Оставалась Миюки. Но ведь она постоянно была рядом с ним. Хотя нет! Она уходила к священнику в храме — по крайней мере, по ее словам.

— Возможно, это был кто-то другой. — Джек покосился на Миюки через плечо.

— Чепуха! — заявил Момоти. — Ни одному ниндзя ,и не придет в голову рисковать таким заданием.

Тот самурай Гемнан наверняка хотел обманом заставить тебя говорить. И подозреваю, ему удалось.

— Это неправда. Я был готов отдать жизнь за спасение деревни, — возмутился Джек.

— Я верю тебе, Джек-кун, — сказал Сокэ.

— Ну разумеется! — раздраженно буркнул Мо-МОТИ. — Правда, иногда ты ошибаешься в людях...

— Довольно! — оборвал Шонин, видя, что верховный мастер поморщился от боли. — Я выслушал вас обоих и Джека. Нужно принимать решение, владея всеми сведениями. Где Дзэнюбо?

Миюки поклонилась.

— Он вернулся в замок. Хотел спасти Джека или помешать ему говорить.

Джек прекрасно понял, что она имела в виду. Если бы он не сбежал, синоби убил бы его.

— Шонин. — На пороге появился ниндзя. — Дзэнюбо уже на площади.

Через миг в зал вошел усталый Дзэнюбо, весь в дорожной пыли. Даже не взглянув на Джека, он поклонился совету и стал рассказывать.

Шонин выслушал, не перебивая, и спросил:

— Есть ли угроза для деревни?

Дзэнюбо покачал головой.

— Мальчишка ничего не сказал.

36. Принятие в клан

— Я должна извиниться, — сказала Миюки, уважительно склонив голову.

Джек опешил. Она нашла его у пруда — после совета он хотел побыть один и собраться с мыслями. По-прежнему оставалось неясным, кто же предатель. Хотя Гемнан мог все выдумать, Джек сомневался, что ниндзя уважают его и считают своим. Пусть синоби и следуют ниннику, они не связаны кодексом бусидо, как самураи.

Джек заметил Миюки издалека и тут же напрягся, опасаясь очередной стычки. Ее неожиданное раскаяние застало его врасплох.

— Извиниться? — переспросил он.

Миюки взглянула на него своими темными глазами, еще недавно полными ненависти.

Я была неправа. Из-за горя, которое пережила моя семья, я видела в тебе только самурая.

Джек онемел. Неужели это та самая девушка, которая швырнула его в кучу навоза? Избивала до беспамятства? Дважды приставляла кинжал к гор-лу, угрожая прирезать?

Миюки продолжала.

— Сокэ говорит, по одному дереву не судят о лесе. Но я думала, все самураи — ветки одного дерева. Ты доказал, что я неправа. В тебе живет дух ниннику. Она прижала ладонь к груди. — Джек, у тебя искреннее сердце. Ты не выдал нас даймё. Отныне ты для меня истинный ниндзя. — Она замерла в глубоком поклоне. — Быть может, ты согласишься простить меня? — спросила она дрожащим голосом.

Джек знал, что японцы высоко ценят извинения и верят, что искренняя просьба о прощении искупает все грехи. Да и Миюки было очень непросто признать свою неправоту после всех враждебных выходок в его адрес. Она совершила смелый поступок, а Джек не злопамятен.

Кроме того, разве он сам не думал о ниндзя плохо? Если только Миюки не замышляет коварный обман, она вряд ли предательница. Отвергнув извинения, он лишь навредит себе. Значит, лучше рискнуть и поверить в ее искренность.