— Как небольшая бомба, — благоговейно произнесла она. — Я смогу использовать это в своей книге.

— Да на здоровье. Как ты себя чувствуешь?

— Странно.

— Да уж, ты и выглядишь немного странно. Принеси воды из ванной и залей угли в жаровне.

Кимберли взглянула на все еще тлевшую жаровню, потом покорно кивнула. Она прошла в ванную и минутой позже вернулась с полным стаканом воды. Потом осторожно вылила его содержимое на угли. Раздалось шипение, и поднялось маленькое облачко пара.

— Сейчас пойди, позвони копам, — отдал ясное распоряжение Кавена. Кимберли вышла, было, из комнаты, но прежде на мгновение задержалась перед Ариэль. Глаза пожилой женщины были полны слез.

— Она плачет, Кавена.

— Да, милая, — мягко подтвердил Кавена. — Иди к телефону, Ким.

— Как же все это грустно, — произнесла Кимберли спустя несколько часов, когда, наконец, добралась до буфета и достала бутылку рислинга с виноградников Кавены. — Тетушка Милли сильно расстроится, когда услышит, как ее обманывала Ариэль.

Кавена взял у нее бутылку и ввернул в пробку штопор. Ловким движением знатока он вынул пробку и стал разливать вино.

— Мне самому от этого не по себе. Как подумаю о том, что никто из нас не представлял, какой чокнутой окажется на самом деле Ариэль, так мороз по коже.

Он негромко выругался и сделал большой глоток вина из одного из бокалов, который только что наполнил.

— Какой же я была дурой.

Кимберли наблюдала за ним из-под ресниц. Они впервые остались одни с тех пор, как полицейские забрали Ариэль и ее подельников. До этого были бесконечные вопросы, заявления и объяснения. Но, наконец-то, все ушли.

— Я понимаю, что ты, должно быть, чувствуешь, — тихо промолвила Кимберли, взяв бокал вина. — Но ведь никто не знал, что она из себя в действительности представляет.

Кавена задумчиво смотрел на нее:

— В мои обязанности входило защищать семью и тебя. А я напортачил.

Кимберли принесла приготовленную ею тарелку с сыром и французскими хлебцами.

— Чепуха. Ты нас всех спас. И лично я тебе очень благодарна.

Она направилась к двум креслам у камина.

— Ты хоть понимаешь, какая меня ждала программа сегодня вечером? Ариэль собиралась сделать из меня звезду для своей церемонии жертвоприношения. Ничего нет хорошего в том, чтобы стать подопытным кроликом в каких-то колдовских затеях.

Передернувшись, она шлепнулась в одно из кресел. Кавена медленно последовал ее примеру, задержавшись, чтобы поддержать огонь, который сам разжег часом раньше. Какое-то мгновение он стоял, пристально глядя на пламя:

— Ты уверена, что с тобой все в порядке?

— Что? А, ты имеешь в виду, не страдаю ли я от каких-либо последствий этой травяной смеси, которую Ариэль испытала на мне. Нет, со мной все хорошо. Голова ясная, как никогда.

Рот Кавены слегка изогнулся в подобие улыбки, несмотря на паршивое настроение:

— Не уверен, что это очень обнадеживает.

Кимберли коротко усмехнулась.

— Бедный Кавена. Последнее время тебе трудно приходится, верно? И все из-за меня.

— Я не единственный мужчина, кому доставили хлопот женщины сегодня утром. Я почти испытываю сострадание к бедному Эмлину.

— К Эмлину!

— Ладно, он ведь только играл роль колдуна, поскольку действительно думал, что план Ариэль с похищением Скотта сработает. После того, как план с треском провалился, полагаю, она убедила его, что у нее припрятан в рукаве другой козырь. Должно быть, для него было потрясением, когда он понял, что она по-настоящему свихнулась.