— Было очень важно, чтобы я встретилась со своими родственниками, Кавена? — тихо спросила она.

— Да, — откровенно ответил он. — Я видел, что твои отношения с ними стояли последним препятствием между нами.

— Тебя что, в самом деле, беспокоило, что твой теперешний компаньон по постели психологически зажимается, когда доводится иметь дело с влиятельными семьями?

Он смотрел на нее до тех пор, пока она не вынуждена была оторвать взгляд от огня и посмотреть ему в лицо. Изумрудные глаза сверкали с неумолимым выражением, поразившим Кимберли.

— Меня не касаются чувства моего теперешнего компаньона по постели в отношении семей. Меня заботило лишь, как к этому будет относиться моя будущая жена.

— Твоя жена!

— Я прошу тебя выйти за меня, Ким. Я ждал только, пока не закончится эта встреча с твоими родственниками.

Она неловко сглотнула, крепче сжав пальцы на ножке бокала с вином. Широко распахнув глаза, Кимберли пристально вглядывалась в Кавену.

— Кавена, тебе не следует заходить так далеко в своем неправильно понятом чувстве ответственности.

— Я знаю, ты не очень хорошо относишься к браку, Ким, — мягко возразил он. — Ты многие годы прекрасно обходилась без чего-либо, хоть отдаленно напоминающее семью. После этой встречи со своими дедушкой и бабушкой вряд ли твои взгляды сильно изменились. Особенно, когда такие встречи устраивают сверхвластные заносчивые мужчины, которым посчастливилось самим быть главою семьи. Но я знаю, если ты дашь нам шанс, нам будет хорошо вместе во многих отношениях, не только в постели. И понимаю, что не могу ввести в семью тебя как любовницу. Видеть тебя в доме на правах гостя — явление временное, но скоро все захотят знать, когда я намерен жениться на тебе. И твой дед, наверно, будет стоять во главе толпы, требующей объяснений.

Кимберли сидела, не шелохнувшись, совсем потеряв в данный момент способность читать его мысли.

— Меня не особенно заботит, что думают мои родственники.

Кавена вздохнул:

— Да, я и не предполагал, что тебя это заботит.

Воцарилось долгое молчание.

— Однажды ты сказала, что любишь меня. И затем я понял, что у тебя, эээ, были еще кое-какие соображения по этому поводу, спасибо той сцене с родственниками, в которую я тебя втянул.

— Да, я кое о чем размышляла, — осторожно подтвердила она. Кимберли вспомнила, что под воздействием дурмана пыталась сказать Кавене, что совершила ошибку. У него не было времени слушать дальше, поэтому она не сказала, что все еще любит его, несмотря на ту сцену в Сан-Франциско. Возможно, и к лучшему. В конце концов, ей невдомек, насколько глубоки его чувства по отношению к ней. Не считая того, что Кавена просил ее выйти за него замуж, напомнила себе Кимберли. Конечно, это не значило, что он так уж ее любит. Его к ней тянуло, и у него было сильное чувство ответственности по отношению к ней. Кавена мог бы посчитать ее полезной в организации домашних дел. Как там выразился Старки? Что-то насчет того, что Кавене необходима женщина, которая от случая к случаю защищала бы Кавену от его собственного чувства долга.

— То, как мы сидим здесь, напомнило тот вечер, когда я приехал за тобой после пары звонков ко мне домой, — задумчиво промолвил Кавена. — Тогда ты была столь же осмотрительна и осторожна, как сейчас.

Он прав, подумала Кимберли. Она осторожничает. Но по совершенно другим причинам. Влюбиться в Дариуса Кавену просто опасно. Это делает ее уязвимой как никогда. Ей отчаянно хотелось по-настоящему знать то, что творилось в его голове. Ей было интересно, о чем он думает. Как он чувствует?

Наступит ли время, когда он влюбится в нее? Или чувства навсегда ограничатся сочетанием долга, ответственности и влечения?

— Я думаю, — начала она, колеблясь и осторожно подбирая слова, — что нам нужно больше времени.