За все это время, пока мы находились на корабле, ничего по сути знаменательного не произошло. Ворон старался не обращать на меня внимания, но я иногда успевала заметить странные взгляды, которые он бросал на меня, когда думал, что я не вижу этого. Серко оказался единственным, кто иногда обращался ко мне и даже пытался развлечь меня странными историями, я бы даже назвали их легендами севера, в которых обитало так много непонятного. И все это время мы плыли и плыли. Вокруг было только море и небо, запрокинутое над нами голубым простором.

Наконец, к исходу третьей недели плаванья, вдалеке показалась тонкой блеклой линией береговая полоса. На палубе ее заметили еще раньше, чем это сделала я. Вокруг воцарилось оживление и прежде молчаливые, мужчины взволнованно поглядывали на приближающуюся землю, переговариваясь о том, как приятно будет снова оказаться дома.

Я стояла на носу корабля и смотрела перед собой. Берег стремительно приближался и скоро я смогла разглядеть каменный голый утес, выступавший в море и длинную песчаную косу, за которой темнел вдалеке берег, поросший невысокими деревьями. Ни единого домика я не разглядела. Пристань также отсутствовала. Мне стало ясно, что люди, жившие в этом месте, не хотели, чтобы кто-то мог увидеть их с моря. С утеса вниз прямо в море срывался водопад. Я даже на несколько коротких минут забыла обо всех своих бедах, залюбовавшись этим великолепным зрелищем, подобного которому я еще никогда не видела.

Когда корабль пристал к берегу, мы спустились по трапу. Дружинники вывели лошадей, снесли поклажу. Холдор оставил на судне несколько человек из своей команды и отправился с нами в дельнейший путь.

Я снова была в седле, только теперь это почему-то радовало меня несказанно. Море с его постоянной качкой, мне уже давно надоело, и я с восторгом разглядывала окрестности, проезжая по широкой лесной тропинке, углубляясь в чащу. Кнут ехал рядом. В отличие от меня, он смотрел только перед собой, не выказывая особой радости от того, что мы наконец-то достигли цели. Во главе обоза привычно гарцевал на своем жеребце Серко, ехавший рядом с Вороном. Следом за ними расположились близнецы и Холдор. Я замыкала процессию, устроившись в самом хвосте.

Дорога от берега до нашей конечной цели заняла довольно много времени. Приблизительное через час с лишним мы выехали на широкую вырубку, за которой возвышалась высокая стена из частокола. Ворота были гостеприимно распахнуты, словно жители маленького поселения ждали нашего появления.

Едва мы проехали через ворота, как я поняла, что более мрачного места еще не встречала. Дома стояли крепкие и аккуратные, но какие-то не живые. Два огромный идола со злобными лицами стояли по обе стороны от въезда, словно охраняли его от недругов. Я рассмотрела их странные морды — один был похож на оскалившегося медведя, второй определенно был волком, хотя оба резных изображения были чем-то схожи и с человеком.

— Оборотни, — догадалась я и отчего-то по спине пробежал холодок. Неприятный такой, заставивший мою тело покрыться гусиной кожей.

Жуткие образы провели нас немигающими глазами, и я заставила себя не обернуться назад, чтобы удостовериться, не смотрят ли они мне во след. Несмотря на грубую резьбу идолы казались живыми.

— Кому поклоняются люди, что живут здесь? — промелькнула в голове мысль.

Мы все ехали вперед. Ни из единого дома никто не вышел, чтобы встретить гостей. Я глядела на деревянные избы, на ровную изгородь и заметила странное отсутствие сторожевых собак, а также кошек, хотя эти гибкие проныры холод не любили и могло оказаться. Я конечно, могла и ошибаться, но в этом поселении что-то определенно было не так и это меня сильно настораживало.