Тордис замолчала и огляделась. В зверином обличье зрение стало во много крат лучше, слух и обоняние тоже. Волчица подбежала к своей котомке, пролезла сквозь лямки и дернулась вперед, снимая ее с куста. Теперь на звериной спине болталась простая человеческая котомка.

Тордис бросила последний взгляд назад, туда, где за деревьями, далеко от нее засыпало поселение. Туда, где остались ее люди, где сидела у камина одинокая девушка по имени Влада… А где-то рядом с самой Тордис рыскал опасный зверь, встреча с которым была для волчицы опасной.

— Уходи! — зашептал человеческий голос в сознании зверя.

Тордис шагнула вперед, еще и еще и скоро сорвалась на бег. Еще немного, и женщина-волк скрылась за деревьями. Они скрыли ее толстыми ветвями. Ветер замел следы. Темный лес умел хранить свои тайны.

Глава 12

Жизнь для меня завертелась волчком, побежала стремительнее быстрой и полноводной реки, которую подпитывает весеннее таяние снегов.

Утро начиналось с того, что я привычно шла на заклание к Фолке, которое вскоре перестало быть таковым, потому что неожиданно мне понравилось все то, что он заставлял меня делать. Всего месяц, и я уже бегала с удовольствием, мои руки и ноги, да что там говорить, все мое тело благодаря всем тем упражнениям что заставлял меня выполнять мой учитель приобрели ту самую крепость, которой так недоставало мне по мнению Фолки. Я стала сильнее, не на много, но все же сильнее, к тому же мой магический дар усиливался и это помогало мне в учебе и в тренировках. И я, наконец, стала осваивать метательные мечи и стрельбу из лука.

Фолке, стоя за моей спиной и глядя, как я уже попадаю в десятку шесть-семь раз из десяти попыток, довольно улыбался и кивал мне, словно подбадривал… Иногда на тренировочную площадку приходил и Ворон, но почти всегда просто стоял в стороне и наблюдал и никогда ни единым словом или жестом не показал, радуют ли его мои явные успехи или он ожидал от меня чего-то большего?

Домой я возвращалась ближе к концу дня, после занятий по ядам и урокам самого колдуна и просто падала на кровать, едва прикоснувшись к ужину и замечая только, как вздыхает Сорога и печально качает головой, глядя на меня. Ворон продолжал уходить, едва за окном гас последний солнечный луч, и я решила, что наверное, стоит в один из прекрасных дней проследить за ним и все же узнать его тайну, раз он сам не хочет ее раскрывать, но все никак не решалась.

С того нашего самого первого урока, когда Ворон с моей помощью подслушал разговор между Серко и Зарроном, я не особо заметила, что отношения между колдуном и его молодым учеником сильно изменились. Мне показалось, что тогда я слышала слова предательства из уст парнишки, но видно Ворон думал иначе, потому что порой занимался с нами обоими наравне. В любом случае, по виду колдуна и не скажешь, что он стал свидетелем этого странного разговора.

Мой дар открывался медленно, постепенно, как распускается роза на рассвете. Приоткрывая сперва один, затем другой лепесток, неспешная и прекрасная в своем пробуждении, так было и со мной. Дар стал сильнее. Я слышала лучше и дальше и теперь могла почти незаметно подкрасться к тому, кого собиралась подслушать. Тренироваться приходилось на Вороне. Но с ним это было очень тяжело. Он почти всегда выталкивал меня из своей головы, едва я только проникала в его сознание, или пыталась подслушать разговор, когда его не было рядом.