Ворон легко соскочил с кровати и широкими шагами направился к двери. Кажется, он снова решил оставить меня без ответа. Я вскипела и бросилась следом за ним, догнала уже на лестнице и рванулась вперед намереваясь преградить ему дорогу и вынудить все же поговорить со мной. Даже не знаю, как, но нога моя подвернулась, и я полетела вперед и упала бы, если б Ворон вовремя не подхватил меня. На короткое мгновение я почувствовала тот же самый укол в сердце, как тогда в хлеву, когда прощаясь Ворон подарил мне свой амулет. И вот теперь снова то же самое.

Я подняла глаза на лицо Бренна. Он был так близко, опасно близко, и я даже чувствовала его теплое дыхание, шевелившее выбившиеся из косы волоски, отчего по телу странным образом пробегала странная приятная дрожь, а потом он поцеловал меня и я, удивленная такой откровенной наглостью со стороны своего учителя, замерла в его руках. Это была мягкая нежность вперемешку со страстью. Мои губы отозвались на ласку, я сама отозвалась на его натиск, сомлела, забыла обо всем. Мне показалось правильным то, что мы сейчас с ним делали, как будто, так и было должно произойти между нами. Словно он принадлежал мне, а я ему! А потом он отпустил меня…

— Я должен был попробовать, — как-то криво усмехнувшись сказал колдун и очарование от поцелую словно испарилось. Я вырвалась из его рук, оттолкнула прочь и зашипела, не узнавая себя саму:

— Не смей больше приближаться к моей спальне! — и резко развернувшись, пошла обратно в свою комнату, сгорая от стыда и разочарования.

Когда мы целовались, я забыла о своей любви. Я забыла даже кто такой Кнут и это меня напугало.

Кнут поддался уговорам друзей и пошёл с ними на охоту. Мужчины в городе говорили, что в лесу появилась волчица. Необыкновенная, умная, она обходила все ловушки и водила охотников за нос, а еще у нее оказался по словам очевидцев, невероятно прекрасный мех, сравнимый только с мехом соболя и многие охотники, в том числе и закадычный друг Желудь, отправились в один прекрасный день на травлю зверя, уговорив Кнута пойти вместе с ними. Все мечтали поймать этого неуловимого зверя.

Раньше молодой мужчина был из первых охотников, но с тех пор, как более месяца назад он вернулся из неизвестности, Кнута словно подменили. Все в его жизни пошло не так. Пропал интерес ко всему. Еда стала невкусной, девушки некрасивыми, песни не такими звонкими, как раньше, а друзья не такими веселыми и верными, кроме одного Желудя, но тут была отдельная история и Кнут считал Желудя своим братом, потому в расчет тот и не шел. Родители смотрели на своего единственного сына и только качали головой, не зная, как ему помочь, а хозяин таверны, по имени Радомир, всегда, когда парень приходил к нему со своими друзьями, следил за Кнутом, но молчал, хотя и видел, что тот мучается от неизвестности, поглотившей его. Но сказать просто не мог. Радомир был связан словом, а данное колдуну слово нарушить нельзя. Кара за это велика…, и он продолжал наблюдать и молчать.

День охоты выдался морозным и солнечным. Небо над лесом запрокинулось яркое, синее и глубокое. Сугробы вокруг стояли достигая порой высотой по пояс среднему мужчине, потому пробираться по лесу иногда было трудно, но ни один из охотников не отступился. А псы, которых взяли на облаву, порой проваливались под снег и их приходилось вытягивать, что только затрудняло передвижение охотников.

В конце концов было принято разделиться на пары и разойтись в разные стороны.

Кнут пошел в паре с молодым охотником по имени Вышата. Они были знакомы, но никогда не ходили в одной компании и потому Кнут вел себя сдержанно при едва знакомом человеке. Молча кивая друг другу мужчины пробирались в глубь леса. Когда где-то сбоку послышался отчаянный лай и Вышата поспешил приладить стрелу.

— Скорее всего какой-то волк, или олень, его спугнули, и он идет прямо на нас, — сказал мужчина.