— Я вернусь завтра и найду его, — сказал себе Желудь, хотя прекрасно понимал, что шансы выжить у друга к этому времени станут ничтожны.

Заррон находился в своей комнате, когда Ворон прошел к нему. Старик обернулся на вошедшего, пригласил присесть.

Колдун опустился на широкую лавку, бросил короткий взгляд на покои Старшего, отметив, что в них почти ничего не изменилось, только может стало больше дорогих побрякушек. Заррон имел слабость к красивым вещам и его люди порой, стараясь порадовать Старшего, привозили ему такие вещицы — хрупкие вазы из цветного стекла, серебряные кубки с непонятными гравировками, какие-то картины на стенах, изображающие непонятные пейзажи и много всего прочего, что Ворону не нравилось, но было так по сердцу Заррону. Сейчас старик любовался на одну из своих безделиц, держа ее в руке и вращая.

— Как успехи Влады? — спросил наконец Заррон, но при этом даже не оторвался от любования своим сокровищем.

— Она быстро постигает азы знаний, — ответил Бренн.

— А что происходит между вами? — теперь старик поднял глаза на сидящего перед ним мужчину, — Ты же знаешь, время не стоит на месте…

Ворон сжал губы, Старейший заметил, как на скулах колдуна заиграли желваки и улыбнулся злости мужчины. Он увидел то, что хотел, и реакция Бренна самое лучшее подтверждение его догадкам.

— Что-то Тордис не возвращается, заметил старик, как бы, между прочим.

— Она уже большая девочка и в состоянии позаботиться о себе, — произнес Бренн.

— И ты совсем не переживаешь за нее? — удивился Заррон.

— Нет, — прозвучал холодный ответ, — Она лучшая из моих учеников, из всех, что когда-то были.

— Мда… — протянул старик, — Как жаль, что вы не пара. Очень жаль. Это был бы сильный союз и кстати, — он отошел в сторону и взял со стола бутыль с какой-то жидкостью внутри. Протянул ее Ворону, — Ты давно что-то не брал свое зелье, а насколько я слышал, часто ночуешь дома. Как это понимать?

Ворон поднялся с лавки, улыбнулся Старшему, но ответить не спешил. Принял из его рук бутыль и поспешно кивнул вышел из покоев Заррона, оставив того со злостью смотреть ему во след. Паршивец все еще надеться обыграть его, подумал старик и сжал в руке ту самую хрупкую вещицу, что ранее волновала его мысли. Теперь же только осколки посыпались вниз. Старик отряхнул ладонь и вздохнул. Если Тордис поторопиться, что ее возвращение сведет на нет все действия Ворона. А она поспешит, Заррон уверен в этом, пусть даже женщина волчица и не знает своей истинной роли во всей этой истории. И хорошо, что не знает, подумалось ему.

Кнут лежал на снегу. Кто-то заботливо подстелил под него кафтан и уложил рядом с горящим костром, тепло которого согревало мужчину. Он приподнялся и увидел, что кроме него рядом у огня никого нет. Поспешно встал, оглядел полянку, затерянную в лесной чаще, такой густой, что между переплетенными разросшимися кустарниками не видно просвета. На небе занималась заря, едва-едва пробиваясь через темные сбитые тучи, обещавшие скорый обильный снег. Молодой мужчина вспомнил произошедшее. Волчицу, которая схватила его, крики Вышаты и потом темноту, когда он потерял сознание.

— Что за чертовщина? — произнес он вслух и сделал было шаг, намереваясь покинуть пустую поляну с одиноким огоньком костра, как от деревьев отделилась гибкая тень. Секунда и рядом с ним возникла женщина. Очень молодая и красивая. Кнут поднял на нее взгляд и внезапно понял, кого видит перед собой. Черные женские волосы, длинные и блестящие, струились по ее плечам, на губах застыла полуулыбка, словно она не знала, как начать разговор и выжидала, предоставляя мужчине шанс заговорить первым.