Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +

К сожалению, нельзя было представить, какое время наш корабль летел по курсу. Сейчас мы могли оказаться в тысяче миль от места старта или описывать круги, время от времени возвращаясь туда, откуда двинулись в путь.

— Не хочешь ли спрыгнуть с парашютом? — спросил я. — Это последний шанс.

— Почему?

— Придется спуститься. Видимо, внутренняя облачность поднялась: видел, как она заволновалась? Не исключено, что под ней имеется чистое пространство, где можно лететь. Конечно, если врежемся в гору, то погибнем; если останемся здесь, погибнем обязательно.

— Если не вмажемся в гору, то еще поживем, а смерть отложим на другой, более подходящий день, — пошутил Иро Шан.

— Совершенно верно. Иду вниз.

— Согласен.

При полном отсутствии видимости я начал спускаться, но по возможности медленнее. Не стоило рисковать без необходимости. Высота одиннадцать тысяч, десять тысяч, девять тысяч футов. По моим оценкам, видимость появится где-то в пределах девятисот футов, но на девяти тысячах перед нами появились смутные очертания горного пика. Я заложил вираж покруче.

Иро Шан присвистнул.

— Если бы шасси не было убрано, оно непременно царапнуло бы вершину.

— Оно было убрано.

Даже голос у меня осип: мы пролетели тик в тик!

Теперь, сменив направление, я летел так медленно, что большую часть времени машина почти теряла управление. Восемь тысяч футов, семь тысяч. Шесть тысяч; тут мы с Иро Шаном вскрикнули в один голос. Внизу виднелись холмы, деревья, реки и — жизнь!

Неожиданная удача после длительного нервного напряжения вынудила на какое-то время оцепенеть. Иро Шан первым нарушил молчание.

— Совсем не похоже на местность, которую видел в Корве.

— И определенно не походит на те ландшафты близ Санары или Анлапа, — согласился я. — И на те места, над которыми мы пролетали день или два назад.

— А ведь красиво.

— Даже Оклахома покажется красивой после пережитого.

— Никогда не бывал в Оклахоме, — откликнулся Иро Шан.

— Давай спустимся и посмотрим вблизи.

Под нами — холмистая местность, изрезанная глубокими долинами и речными ущельями; благодаря изобилию воды растительность была густой и пышной. Однако район казался необитаемым. Тем не менее мы старательно искали признаки обитания человеческих существ. Хотелось встретить обитателя этой земли, бредущего в одиночку, чтобы спуститься и расспросить его, не подвергаясь опасности. Требовалось выяснить, куда мы попали, прежде чем строить планы возвращения в вожделенную Санару.

Иро Шан ткнул куда-то пальцем и сказал:

— Смотри, какое-то строение.

Оно стояло у реки на маленьком пригорке, и когда я заложил над ним низкий вираж, то поразился сходству со средневековым европейским замком. Здесь тоже были стены с башнями по углам, и баллий, и центральная башня, или донжон. Ров вокруг замка отсутствовал, не было и подъемного моста, но в целом сходство удивительное.

Правда, замок нуждался в капитальном ремонте, обитатели его покинули; ни в самом строении, ни вокруг не заметно признаков жизни. Полетели дальше, вверх по долине, и вскоре обнаружили еще одно строение. Увы! И оно казалось необитаемым.

— Куда же делись люди? — заинтересовался Иро Шан.

— Ушли печь устрицы, — предположил я.

Так бывало частенько — Иро Шан не понимал, о чем, собственно, речь, и давно перестал выяснять, что я имею в виду. Обычно он комментировал так: то, что на Земле называют чувством юмора, в Гавату определяют как психическое расстройство и считают, что это ведет к немедленному подрыву благосостояния нынешнего общества и грядущих поколений.

Быстрый переход
Мы в Instagram